— А вот и он! Наш доблестный гонец, связь между мирами! Привет, Странник!
Томас Корнелл и Руперт Хьюз медленно обернулись.
И увидели: в трех шагах от них стоял Странник…
В следующую минуту дверные панели раздвинулись, и на пороге появился медвежеподобный агент БЗС. Равнодушно скосив глаза на бесплотную прозрачную тень, колышащуюся посреди кабинета Уолкотта, он негромко прохрипел Томасу и Руперту:
― Светает. Вам пора уходить.
В этом мире у меня есть два друга и любимая. И одного из своих друзей я собираюсь убить. Потому что моя любовь принадлежит ему…
Впрочем, обо всем по порядку.
Давным-давно, когда меня, пятилетнего мальчишку, поместили в интернат детей-сирот, что и сегодня располагается в Монтевидео, я прошел осмотр у врачей, а потом мной завладели два больших бородатых человека. Они долго щупали меня, вертели, фотографировали и при этом не переставали спорить, кто же я по происхождению. В конце концов воспитатели оторвали от них несчастного сироту и увели его на обед. Но я услышал, как глядя мне в след, один из бородачей сказал: «Согласитесь, коллега, что это все-таки андо-экваториальная группа». — «Да, пожалуй, вы правы, ― откликнулся другой. — Скорее всего, мальчик — потомок индейцев племени тукано».
Как я впоследствии узнал, один бородач был этнологом, другой — антропологом. А я, значит, с их легкой руки оказался потомком индейцев тукано.
Тукано так тукано. Мне было все равно. Меня не интересовало собственное происхождение. Никогда. Но вот совсем недавно я бесцельно бродил по ГКС и ради праздного любопытства зашел на сервер «Этнография». И, бегло просматривая довольно обширные сведения о жизни моих предков, наткнулся на строчки перевода индейской песни. «В сердце тукано друг и любимая пребывают вместе. Они равны, и за каждого из них он готов отдать свою жизнь»…
Я сорвал с лица виртуальные очки, выдрал из пачки сигарету ― так, что у нее отломился фильтр, — и закурил. Сердце ныло, заломило виски.
«Друг и любимая пребывают вместе»!.. В сердце тукано! Какая патетика, какая гармония мироощущения! Я бросил сигарету и выключил компьютер. Нет, я не настоящий тукано, я совсем не тукано. В моем сердце пребывают друг и любимая, но вот жизнь за друга я отдавать вовсе не собираюсь.
Совсем наоборот — я хочу его убить!
И я сделаю это.
Почему? Потому что друг и любимая пребывают вместе не только в моем сердце ― в реальной жизни тоже. Они вместе всегда. Дэмьен Боде и Джен Мередит. Дэмьен и Джен. Джен и Дэмьен…
Глядя на них, я никогда не сомневался в том, что эти двое наверняка знают, что такое гармония мироощущения. Особенно, Джен. Ведь любовь этой пары ― скорее, любовь женщины. Мужчина, кажется мне, намного бестрастнее своей второй половины. Огонь любви поддерживает она!
Гармония… Боже мой! Я всегда верил в нее, я всегда чувствовал ее присутствие, и мне неизменно становилось плохо, когда что-то нарушало ее. Я заболевал, но несильно, потому что всегда мог исправить положение — правда, не в делах любви и преданности, не в делах Джен Мередит; не в тех делах, которыми занимается Дэмьен Боде, то есть не в науке и технических расчетах; не в делах моего второго друга Тибула — он воин, боец, Рыцарь без страха и упрека… Но я всегда знал гармонию своего дела — торговлю, менеджемент, рекламу товара. Несведущие наблюдатели только видят, как из трюмов моего торгового звездолета рабочие выгружают тюки, а потом заполняют его какими-то цветными коробками; как он стартует с космодрома и исчезает в небе их планеты. Но когда Тибул — а он любит порой оторваться от своих кровавых драк на Играх инопланетян и полетать со мной, поглазеть на иные миры Союза, — взваливает на широченную мускулистую спину один из таких вот тюков или коробов и несет его в трюм корабля… Я вижу не Тибула с грузом на плечах — я вижу поток энергии, перетекающий в звездолет.
Люди, которые всегда озабочены тем, как бы заработать побольше денег, думают о денежных купюрах, как о вещах материальных — это ошибка. Деньги и товар — это поток энергии, силы, поток капризный, бурливый, переменчивый.
Дисгармоничный.
Но это люди делают его таким, потому что не умеют обращаться ни с деньгами, ни с товаром. Они не имеют философии оборота средств. Не знают закона действа. И неизменно терпят фиаско в обращении с деньгами.
А я знаю, как в хаосе событий, отношений и движения вещей достичь пластичности перехода товаров в деньги и денег в товар. Как обеспечить плавную непрерывность движения энергии. Оно, это движение, только кажется двойственным, состоящим из встречных потоков — нет. Оно таково для невежд. Для меня это движение едино, его дуальность — мираж, призрачную природу которого я вижу прекрасно.
