И он протянул мне руку. Пожатие его было вялым. Такие люди не отдают силу тогда, когда речь идет о закреплении условий договора…
Так мы познакомились и стали сотрудничать. Хозяин Игр был хорошим заказчиком. Он вел большой бизнес и активную общественную жизнь. Где-то он возводил завод, и ему требовался кирпич и механизмы ― я доставлял ему требуемое; где-то он как член Общества экономического развития проводил благотворительную акцию, и тогда мой звездолет заполнялся кипами книг, постельного белья и коробками с детскими игрушками… И так далее.
Мне выгодно было работать с ним. Он хорошо наполнял поток энергии моего дела. Несколько раз я, предчувствуя пресловутый «прилив», предупреждал его о наступлении периода возможности обогащения. И каждый раз оказывался прав. А он вкладывал деньги, следуя моим советам. И получал значительные барыши.
Однажды он предложил мне досатвить наркотики с Триоля на Зекту. Я подумал и согласился. Наркодело он поставил хитроумно, можно сказать, талантливо — перевоз наркотиков был для меня прибыльным и безопасным. А требования морали и угрызения совести — их я оставил на Божью волю: отказаться участвовать в красиво организованном торговом предприятии я не мог…
Но существование потока «товар-деньги» ― это не только течение и приливы. Иногда наступают такие времена, когда река торговой энергии обмелевает настолько, что показывается дно. А дно — это полная стагнация в обращении средств, стопор в работе и «денежный тупик». Такие периоды я всегда переживаю особенно тяжело. Ведь я не скопец, я не храню деньги в банке, все мои миллионы находятся в обороте. Я — торговец, мастер управления движением товаров, и верен принципам своего ремесла. И когда оборот прекращается, пусть даже на время, я терплю огромные убытки.
Дисгармония!.. В такие дни я особенно остро ощущал, что несчастен, — несмотря на все свои успехи, свой талант, несмотря на щедрость и многообразие своей кочевой жизни. Я был несчастен ― потому, что безнадежно любил Джен. И моя любовь находилась от меня так далеко — ежедневно, ежечасно — за сотни парсеков черного, пустого, мерзлого и мертвого космического пространства, на далекой Электре. Она находилась от меня далеко — ежедневно, ежечасно, ежеминутно, — Джен думала только о своем Дэмьене…
В один из тех дней, когда я опустился на дно своей товарно-денежной реки, тоска по Джен сжала мне сердце особенно сильно, и я отправился на Электру.
И в тот вечер узнал от любимой, что Дэмьен на грани нервного срыва, в жестокой депрессии: его работа встала из-за недостатка средств и невозможности приобрести необходимое оборудование.
― Ему нужен платиновый вибростабилизатор, ― говорила мне Джен, ― но он стоит таких денег, каких мы не накопили за все годы работы вдвоем. — Ее прекрасные глаза были полны слез.
Я ушел из особняка Боде через час — не дождавшись ужина, сорвав дружескую посиделку, которая случалась всякий раз, когда я навещал этот гостеприимный дом. Я обладал теми деньгами, которые требовались для Дэмьена, но все они были вложены в товар. И я, находясь на дне торговой реки, знал, что сумею получить их не раньше, чем через полгода. Я не мог помочь беде моих друзей. Но, когда покинул особняк, понял, что сделаю все, чтобы успокоить сердце любимой…
На следующий день я уже был у Хозяина Игр и спрашивал, нет ли для меня работы по перевозу наркотиков. Оказалось, работа меня ждала.
Я загрузил звездолет крупной партией проклятого зелья и, как всегда в таких случаях повинившись перед Господом, отправился в путь. Естественно, на то вознаграждение, которое обещал мне Хозяин за совершение запретного рейда, я не мог купить платиновый стабилизатор. Стоимость прибора была чуть ниже стоимости товара, который я взял на борт звездолета. А это означало, что я мог приобрести стабилизатор только в том случае, если бы мне удалось продать наркотики в два раза дороже и половину дохода от операции присвоить себе.
Я так и сделал. Это было трудно. Но мой опыт, знание рынка, моя интуиция, мое умение торговать потребностями и избегать тупиков, тихих заводей торговой реки, сделали свое дело. Мне пришлось посетить не менее десяти планет Союза, переговорить с десятками людей, я опоздал с доставкой денег Хозяину на неделю. Но, когда рассчитывался с ним, стабилизатор был уже у Дэмьена.
Я — мастер продаж, но, к сожалению, не мастер заметать следы тайного предпринимательства. Да и возможно ли было скрыть информацию о провернутой мной операции, если о ней знали столько людей? Эти люди мне не друзья и даже не коллеги. Никто из них ничем мне не обязан, зато, возможно, многим обязан Хозяину… В общем, когда я прибыл на Триоль и рассчитывался с мистером Уолкоттом, он бесстрастно посмотрел на меня блеклыми глазами и тихо произнес:
― Ты хорошо поработал, Марсело. Насколько я понимаю, намного лучше, чем в предыдущих рейдах. Но теперь ты мой должник. Понимаешь, почему? И сколько ты мне должен?
