― Идиот! — Все плыло у него перед глазами, в голове бурливо варилась мысленная каша. К горлу подступала тошнота. Он снова закрыл глаза, но Коко сильно потряс его за плечо:
― Мистер Уолкотт, не спите! Я ничего не могу понять! Что здесь произошло?! — Он нервически крутил головой. Его маленькие глазки, сведенные к острому миниатюрному носику, перебегали с лица Уолкотта на трупы телохранителей. — Вас били? Вам плохо? Мне позвонил из замка начальник стражи. Этот громила с Триесты, Кадастр… Он страшно напуган. Говорит: «С Хозяином беда, на него напали, но он приказал никому ничего не сообщать, просто охранять замок». Но все-таки решился вызвал меня… Что я должен делать?
Мысли Уолкотта немного прояснились, картины посещения двух злодеев из БЗС, которые перестреляли телохранителей, ментоскопировали и допрашивали его, вспыхивала в мозгу и тут же поглощалась варевом из мысленной каши. И все-таки он сделал то единственное, что должен был сделать, чтобы исправить положение.
― Там! — прохрипел он, указывая на нижний отсек огромного сейфа, стоящего в углу кабинета. — Шприцы, лекарство!.. Активизатор мозга… Достань ключи из нижнего ящика… — И он ткнул пальцем в крышку стола.
Коко бросился к ящику, выхватил из него ключи, открыл сейф и начал в нем рыться. Через минуту он держал в руках шприц и десятимилллилитровую стеклянную ампулу, наполненную прозрачной жидкостью.
― Мистер Уолкотт, ― сказал он, наполняя шприц. — Я знаю эту штуку, тоже приходилось использовать. От нее сердце из груди выскакивает! Может, пять миллилитров ввести? Десять — много…
Хозяин Игр обессиленно взрыкнул:
― Делай, что говорят! — Обнажил левое предплечье, откинул голову на спинку кресла и с болезненной гримасой на лице замер в ожидании укола.
Он мог бы приказать Коко связаться с Первым или со Вторым помощниками — каждый их них справился бы с создавшимися трудностями не хуже Уолкотта, — а потом вызвать настоящую врачебную помощь и не испытывать сердечную мышцу на прочность, но… Силовая незаконная акция БЗС свидетельствовала о том, что «наверху» им занялись всерьез. Уолкотт чувствовал: в такой дрянной ситуации, в такой опасности он не был еще никогда. Помощники, разобравшись что к чему, могли его и предать. Предать и подставить ― пока он мало что соображает и беспомощен, как ребенок.
Вертлявый Коко, совсем недавно «соскочивший» с употребления тяжелых наркотиков, ввел содержимое шприца в вену Хозяина с виртуозностью опытного парамедика. Через некоторое время Уолкотт почувствовал, как мысленная каша в его голове растворилась в потоках ожившего кровотока, и он смог относительно нормально размышлять — лихорадочно, но логично. Зато сердце стало тяжелым и беспокойным. Оно било в грудную клетку шумно и мощно, как паровой молот.
Коко с вопросительным видом застыл возле его кресла. Уолкотт дал ему знак сесть на диван и обхватил голову руками.
― Так, ― забормотал он, ― так… Коко! Те, кто напал на меня, сумели уйти из замка? — быстро спросил он.
― Да, ― мелко закивал шоумен, ― скорее всего, ушли. Кадастр сказал, что он устроил на них засаду в коридоре первого этажа, но они убили троих и исчезли. Как сквозь землю провалились!
― Проклятье! — взъярился Уолкотт. ― Стража должна была достать бандитов хоть из-под земли! Надо было организовать поиск, погоню!..
И замолчал, осознав, что сам виноват в пассивности тварей. В беспамятстве он отдал им приказ ничего не предпринимать и всего лишь охранять замок. Примитивные монстры побоялись ослушаться, но все-таки сделали кое-что полезное: долго-долго размышляли и позвонили тому, кто не должен был принести им неприятности. Ведь шоумен Коко, постоянный комментатор боев на Играх инопланетян, — их самый лучший друг…
«Это все не то, ― прервал себя Уолкотт, ― ты не о том думаешь… Так… Что самое важное во всем том дерьме, в которое меня посадили? — И сделал категоричный и убийственный вывод: ― Меня ментоскопировали, и это — конец всему…»
Он не боялся судебного преследования. Только невежде оно могло показаться неотвратимым — теперь, когда каждый уголок его извращенного, полного преступных замыслов и планов, разума высветился и был скопирован ментоскопом. Он знал, что данные насильственного выкачивания информации из мозга подозреваемого, подследственного или свидетеля не имеют силы законной улики. На них не мог опираться ни прокурор, ни адвокат, ни судья, ни следователь. Но он не сомневался в том, что эти данные будут неофициально использовать оперативные силы Галактической Полиции и БЗС. А так как они знают о нем теперь все — все тайны, слабости и больные места его преступного бизнеса, всех его друзей и врагов в Мировом Правительстве и криминальном мире, все его маленькие и большие игры и хитрости, все его счета в банках, его тайники с драгоценными металлами и камнями — ему конец. Если законники захотят засадить его в тюрьму — теперь они легко найдут совершенно официальные улики его преступности, причем такие, которые вмиг лишат его статуса неприкосновенности консультанта Мирового Правительства….
