людей осуществлялось разными способами. Первый тип прогнозировал действия других
так, как если бы они были только исполнителями его указаний (по управленческому типу).
Он писал о том, какие темы им даст, что они скажут, как сделают доклады. В его плане
отсутствовала атрибутивная проекция: ожидание встречных действий, возражений и т.д.
Иными словами, он был совершенно не способен к диалогичному мышлению, мыслил
эгоцентрически, монологически. (Так, вероятно, мыслили в эпоху застоя все авторитарные
руководители, исключавшие любую инициативу снизу.)
Второй тип прогнозировал встречные действия других, т.е. мысленно рассматривал
их в качестве субъектов, а не объектов (он предполагал, что кто-то может отказаться,
переменить тему, предложить свою и т.д.). Наконец, третий тип, который был условно
назван «шахматистом», расписал все варианты возможного взаимодействия (рассматривая
при этом других как субъектов). План был составлен в категориях «если» (если он
откажется, я предложу такой-то вариант; если я скажу ему то-то, он может возразить то-
то), что свидетельствует о диалогичности мышления. Это способность не только
представить себе точку зрения партнера, но и расписать последовательность хода
дискуссии, как это делается в шахматной партии. Ко второму и третьему типу относились
те лица, у которых по первой типологии было выражено ожидание оценок со стороны
других, т.е. отношений к себе других (атрибутивная проекция).
Когда все «организаторы» приступили на основе своих программ к проведению
семинара, каждый тип оказался в совершенно различной когнитивной коммуникативной
ситуации. Первый тип находился в наихудшем положении, поскольку он (как плохой
полководец) не предвидел встречных действий, инициатив, отказов, т.е. проявлений
субъектности со стороны своих «исполнителей». Когда же он реально с этим столкнулся,
это было для него неожиданностью, и ему пришлось либо выбирать стратегию
«взаимодействия», либо подавить «сопротивление» волевым путем и добиться исполнения
своих указаний (что довольно трудно для студента как еще неопытного педагога), либо
пустить все на самотек. В поведении таких «руководителей» и выявились две стратегии —
приказ или отказ от дела (приказ вел к конфликту и т.д.). Для второго типа ситуация была
иной, поскольку он допускал множество вариантов поведения других. Поэтому его
взаимоотношения с другими складывались в виде диалогических проблем, где находился
вариант совместного решения. Для третьего типа задача была чисто исполнительской,
поскольку он уже «проиграл» в уме все варианты и теперь реализовывал один из них.
Итак, первый тип представлял себе партнера лишь как объекта своих действий,
исполнителя своих планов, не предвидя, что он будет проявлять собственную инициативу,
предложит собственную программу и т.д. Второй тип представлял партнера как субъекта,
заранее предполагая, что тот будет поступать по-своему, иметь свое мнение, свою про-
грамму и т.п. Соответственно последующая реализация этой программы для него
представлялась как открытая проблема, которую придется решать в процессе ее
осуществления в зависимости от активности партнера и совместно с ним. Третий тип
планировал взаимодействие, также оценивая своего партнера как субъекта, и его
программа представляла собой своеобразный расчет, наподобие расчета шахматных ходов
с учетом вариантов встречных ходов. Третий тип не только воспринимал партнера как
субъекта, но и прогнозировал варианты коммуникации с ним.
К первому типу относился такой тип (по первой серии), который имел высокую
самооценку и низкую атрибутивную проекцию, т.е. не нуждался и не ожидал со стороны
окружающих тех или иных оценок. Оказалось, что данный тип действует эгоцентрически,
планирует только собственные действия, только себя рассматривает как субъекта си-
115
туации, сводя партнера к объекту, т.е. исполнителю своей воли и программы. Такая
структура сознания принципиально некоммуникативна, поскольку не прогнозирует
встречное действие. У этого типа в разных вариантах выявилась неспособность к уре-
гулированию коммуникативной ситуации, неспособность к согласованию своих действий
с партнером.
Ко второму типу относились только те лица, которые имели атрибутивную проекцию
(ожидание оценок), во-первых, и высокую оценку других сравнительно с самооценкой, во-
вторых. Иными словами, ожидание оценок со стороны других, потребность в этих оценках
здесь сказались в проектировании другого человека в качестве субъекта. У второго типа
выявилась способность к сотрудничеству и кооперации.
К третьему типу относились те лица, у которых были выражены все три оценочно-
самооценочных отношения, т.е. комплекс был полным и гармоничным. Они обладают
