— Не, — Ведж хмыкает, — если бы здесь чуму разводили, я бы понял. Но не похоже ведь?
— Не похоже, — соглашается Люк.
Они входят в лифт — и ощущение Силы отца пропадает. А ведь фон ее, и фон страдания других подопытных он чувствовал через весь коридор…
И тут Люка осеняет. Потому что защиту такого типа имело смысл встраивать в переборки только в одном случае.
— Одаренные, — произносит он ошарашенно. И вслух, хотя вообще-то не планировал. Ну, не сейчас. — Что, если здесь экспериментируют над одаренными?
— Ты хочешь сказать… над бывшими джедаями?
— Или ренегатами из Иквизитория.
— Да, наш собеседник на джедая не очень походил… — усмехается Ведж. — Себе на уме мужик. Очень непрост.
Не то слово, как ты прав, приятель…
— Я Мадину скажу, — кивает Ведж, когда они входят в ангар. — Пусть сам прилетает. Допросит этого мужика. Ну и мало ли, может медики кого откачают еще.
Люк кивает. А сам думает, что времени принятие любого решения совсем не осталось.
Ну и ведь очевидно, каким оно должно быть, верно? Ведь верно?
***
После ужина пайком, вместо того чтобы улечься спать в рубке, как остальная вторая вахта, Люк идет в лабораторию-тюрьму. Официально — чтобы попытаться разбудить хоть кого-то. Хоть почувствовать, осталось ли там кого будить.
А неофициально… ну, понятно. Он не мог удержаться. Никак.
…Отец выглядит плохо. Куда хуже, чем в прошлый раз — совсем ведь недавно. Или просто Люк плохо его тогда разглядел, потому что боялся смотреть в покореженное лицо и слепые глаза?
Как он вообще может быть слеп? Не может же быть, что на Беспине…
— Я не картина, чтобы мной молча любоваться, — говорит отец, и Люк вздрагивает.
— Простите, — произносит он автоматически и сжимается. Ведь верно, отец узнает голос?.. Но нет. Наверное, через маску голоса слышатся иначе…
— Я просто… За что они вас?..
— За что они меня что именно? — в голосе отца слышится раздражение.
— Ослепили, — выпаливает Люк, и с изумлением слышит, как отец смеется.
— Больше двадцати лет уже так хожу, не наговаривайте на мирных ученых. Здесь никого не калечат просто так. Только ради науки.
…Значит, на Беспине — тоже. Тоже. Сила великая.
«Отец даже не знает, как я выгляжу, — осеняет вдруг Люка, как обычно, чрезвычайно вовремя. — Он никогда меня не видел».
Люк сглатывает.
— Вам что-то нужно? — спрашивает отец. Люка явно не рады видеть. Слышать. Сила…
— Я… Вам больно? — наконец-то доходит до Люка. — Я вам могу помочь? На вас ведь тоже идет эксперимент, да?
— Идет, — отец хмыкает. Эксперимент, если он есть, не таков, как для остальных. Ну так кто бы сомневался. — Но на меня не действуют обезболивающие.
— Вообще? — ужасается Люк.
— Большая часть. Те, что сюда заправлены, — культя руки указывает на приборы, от которых к шее и груди отца тянутся трубки, — точно. Ничего. Еще трое суток без сна и меня вырубит автоматически.
Это он утешает глупого идеалистического повстанца, или пытается сманипулировать глупым идеалистичным повстанцем? Собственно, одно другого не исключает…
Сила молчит. Зла Люку не хотят, это точно. И лжи в словах отца нет. Точно нет. Он и правда… Люк хочет было спросить, сколько отец вот так, без сна, но вовремя останавливается. Во-первых, откуда тому знать, во-вторых, а какая разница? Сколько бы ни было.
Он все-таки и вправду глупый и идеалистичный повстанец.
Люк подходит ближе. Отец поворачивает к нему голову. И он прекрасно держит лицо. Вот только Люк чувствует, не может уже не чувствовать, раз поняв, как ему больно.
Сила, как хочется… коснуться. Обнять. Будто перед ним и правда только его родной человек, которому чудовищно плохо, а не… все остальное.
— Что на вас подействует? — спрашивает Люк. — И где это взять, если оно тут вообще есть?
— Должно быть, — говорит Вейдер и озвучивает название. — В основном зале, рядом с операционной, должно быть помещение с консолью с инвентарными списками.
— Вам рассказывали, как здесь все устроено? — напрягается Люк, хотя чему удивляться-то…
— Так организован стандартный имперский медблок. Я сильно удивлюсь, если здесь все иначе.
— Хорошо, — говорит Люк. — Я сейчас посмотрю.
Он выходит из палаты, трет лицо ладонями. Во что-то он ввязывается. Непонятное. Он подчиняется Дарту Вейдеру, и ничего хорошего из этого выйти никак не может, но…
Но, действительно. Но.
Дурак ты, Люк Скайуокер, наивный и сентиментальный. И не лечишься. Все, что угодно, только бы не принять то решение, какое следует, да?
Люк действительно находит указанную консоль именно там, где сказано. И нужное лекарство действительно есть в списке. И это действительно обезболивающее, очень сильное. Противопоказания занимают половину экрана, Люк пролистывает описание до конца, пытаясь вчитаться. Нет, ничего особенно там нет. Лекарство аннулирует действие каких-то других, вроде бы тоже обезболивающих, каких-то кроветворных… Ничего, что бросалось бы в глаза.
Люк забирает цилиндр с лекарством из автоматического шкафа и спешит назад. Сила спокойна. Сила одобряет. Люк надеется, что она не ошибается — ну и что представление Силы о хорошем исходе хоть как-то коррелирует с его собственным.
