Рыцари герцога и обер-канцлер со свитой остановились в баронском имении, а нас, офицеров стражи, устроили в лучшем трактире Эмона "Под латной перчаткой". Его открыл некогда удачливый наёмник, которому удалось не только пережить несколько десятков лет на службе разных господ, но и сколотить неплохую сумму денег. Он женился на вдовушке - хозяйке трактира в Эмоне и вложил свой капиталец в её заведение. И вместо выцветшей вывески предприимчивый наёмник приколотил пару несуразно больших латных перчаток, специально для этого откованных местным кузнецом. Благодаря его деньгам и оригинальной вывеске дело супругов пошло на лад, и трактир скоро стал считаться лучшим во всём Эмоне. Я лишь раз ночевал в "Под латной перчаткой", когда пережидал облаву после второй засады, прикидываясь богатым рыцарем или же более титулованной особой, путешествующей инкогнито.
Трактир также мало изменился с тех пор. Те же почерневшие от времени перчатки над дверью, тот же выскобленный пол, круглые столы и даже стулья с резными спинками, вместо обычных лавок. Публика в трактире также была весьма приличная - рыцари, бароны, а в тёмных углах, подальше от благородных взоров, богатые купцы и мастеровые первых гильдий. Все обернулись на нас, когда мы вошли в трактир, и долго косились, не слишком были похожи мы, кроме, пожалуй, Кариэля, умевшего хорошо одеваться в любых обстоятельствах, на обычных посетителей "Под латной перчаткой".
К нам уже направилась пара здоровенных вышибал, поигрывая дубинками, однако положение спас ловкий офицер герцогской охраны. Он решительно загородил нас, одним жестом остановил вышибал, а на стол перед трактирщиком хлопнул бумагу. Такие же он или иной офицер предъявляли и в других трактирах или на постоялых дворах. В них значилось, что все расходы на наше питание и содержание будут оплачены из королевской казны.
Трактирщик, скорее всего, читать не умел, однако уважение к бумаге имел, и когда офицер Лотензака объяснил ему что к чему, беспрекословно позволил нам занять стол. Он подал нам хорошей еды и пива, а после ужина предоставил три не самых дурных комнаты на втором этаже. В одной поселились Илья и Марсель, а нам с Кариэлем выделили по отдельной. Перед тем как идти спать, я отдал свой пистоль полуполковнику. Объяснять ничего не стал, слишком уж долго пришлось бы. Оружие отдал потому, что стражники барона обязательно польстились бы на пистоль, а терять подарок дона Кристобаля мне совершенно не хотелось. Меч, конечно, тоже хорош, но боги с ним, если и его отдам, Кариэль может заподозрить неладное. Эльф, всё-таки, не дурак. Мне совершенно не хотелось, чтобы стражи ворвались в мою комнату, когда меня будут брать. В этом случае всем нам точно несдобровать, и у Альтона Роско появится ещё одна головная боль.
Брать меня пришли уже заполночь. Я не стал запирать дверь на засов, чтобы опять же избежать лишнего шума, а потому вошли стражники тихо и споро принялись меня вязать. Я, конечно, потрепыхался для виду, чтобы всё не выглядело слишком уж неестественно, даже лягнул кого-то ногой. За это меня приложили пару раз кулаками в живот, но не больше, да и то для порядку, без злобы. А потом мне набросили на голову мешок и вывели из трактира. После забросили в телегу и повезли куда-то, видимо, в баронскую тюрьму.
Тюрьма здешняя мало отличалась от нашей крепостной гауптвахты, где мне приходилось сиживать и не раз. Меня втолкнули внутрь, срезав предварительно верёвки и сняв с головы мешок. Попытавшись выпрямиться, я приложился головой о низкий потолок, и весьма чувствительно. Потерев макушку, я опустился на тонкий соломенный топчан и попытался, что называется доспать эту ночь. Но и этого сделать мне не дали, хотя, наверное, полчаса я всё же проспал, пока не заявился пожилой стражник со шрамом на лице. Он вошёл в камеру, громко лязгнув засовом, со скипом притворил за собой дверь и уже намеревался пинком поднять меня с топчана, когда я подскочил в него сам. Я проснулся ещё от грохота засова, и, отлично зная повадки надзирателей, поспешил встать раньше, нежели мне врежут сапогом по рёбрам.
- Ишь, шустрый какой, - усмехнулся стражник. - Узнаёшь меня?
- Облавной, - чтобы догадаться о сути визита, не надо быть семи пядей во лбу, - это я тебя так пометил, что ли?
- Значит, помнишь меня, раубриттер, - осклабился "меченый" стражник. - И я тебя отлично помню. Думаешь, весело мне, молодому, было жить с этаким-то следом на лице? Ни едина девка не взглянет!
- А на услуги толкового мага-лекаря облавному щенку в своре денег не хватило, - голос мой, наверное, просто сочился фальшивым сочувствием. - Но ты знал, на что идёшь, так что никаких ко мне претензий.
- А я вот сейчас возьму твой меч, - стражник вынул из ножен знакомый мне до последней чёрточки клинок, - да снесу им тебе голову. А после стукнусь пару раз башкой о стену, чтоб лоб раскровенить. И скажу, ты, мол, сам на меня напал, освободиться хотел.
