Следующий адрес был делом Ва и Ангелы. Это было село, в котором у людей часто случались галлюцинации вплоть до смерти в судорогах. Эта проблема была характерна не только для этого села, болел весь район. Девчонки разобрались за два часа. Оказалось, что у местных была дурацкая традиция подсыпать в зерно семена одного растения, которое при потреблении давало сильнейшее отправление. Осевшие здесь племена почему-то думали, что это растение полезно для сохранности зерна. Девчонки ругали их несколько часов, заставили пообещать перебрать всё зерно.
В соседних сёлах была та же картина. Мы сообщили властям района, в чем дело. Те обещали распространить новые правила по всему району. Мы засобиралась обратно. Но природа не очень была расположена учитывать наши желания, и за ночь дороги завалило снегом. А на следующий день ударил мороз. Все взрослые дружно сошлись во мнении, что выезжать в такую погоду — самоубийство. Пришлось устроит маленькую фехтовальную тренировку и разбежаться по шатрам. Тренировка оказалась совсем маленькой, все очень быстро замёрзли.
Зайдя в наш жарко натопленный шатёр, я обнаружил, что Ангела сидит почти раздетая, в одной верхней накидке. Ва не было. Я напустился на девушку:
— Ты чего раздетая? Замёрзнешь!
— У меня яйца внутри… Шевелятся!
— Так вынимай.
— А вдруг… Вдруг это чудовища?
— Там видно будет.
— Теперь, когда ты здесь, не страшно.
Ангела вытащила меньшее, жёлтое яйцо, и положила мне его на руки, пока тянулась за вторым.
Яйцо разошлось посередине, как будто его расстегнули, и мне на руки скользнуло длинное змеевидное тело. Длинная шея, четыре лапки, длинный хвост. Человеческие глаза! Большие голубые глаза. На спинке виднелись бугорки. Малыш пошевелился, и стало видно, что это крылышки!
Малыш начал извиваться. Я испугался, что он сейчас упадет, и присел, положил руки на землю. Холод от земли малышу не понравился, и он перебрался повыше. Немного покрутившись, он попытался встать. С третьего раза у него получилось.
Малыш довольно пискнул.
— Потрясающе, — сказала Ангела.
— Да, достойно удивления, — еле выдавил из себя я и поднёс новорожденного к груди Ангелы в надежде покормить. Но малыш отказался отдаляться от меня, пискнул ещё раз и взобрался мне на шею.
— Кажется, он принял тебя за маму, — хихикнула Ангела, — но я про другое говорила «потрясающе». В день их зачатия я размечталась о том, как летаю по небу и танцую с двумя крылатыми детьми. Я помню этот день. И вот, пожалуйста — два крылатых ребёнка. Похоже, в этот момент я и разрешила себе зачатие.
— А откуда тогда яйцо у Ва?
— Видимо, я как-то повлияла и на неё.
— Вот повезло жить с двумя полубогинями…
Я накатал на палец немного молока и дал его слизнуть малышу. Молоко длинный оценил. Со второго раза его всё-таки удалось поднести к груди Ангелы.
Кто-то затопал в прихожей шатра. Я решил, что это Ва.
— Ва, заходи быстрее, тут тебя ждут…
Но это была не Ва, а Васта. Посмотрев на малыша и яйцо, она горько вздохнула:
— Ох, только не это опять…
Я поклонился богине.
Ангела спросила меня взглядом, кто это.
— Ангела, разреши тебе представить, её милость Васта. Богиня Васта.
— Моё почтение, великая госпожа, — вежливо поклонилась Ангела.
— И тебе привет, подательница разнообразных жизней.
— А что не так с этим малышом? Кто это? Что с нами происходит?
— Летающие люди. Мы уже надеялись, что их больше не увидим. С ними очень много проблем. Они очень сильные, но быстро деградируют. Они в небе неуязвимы, очень хорошо охотятся. Но разум слабее, чем у людей. Рано перестают слушаться родителей, а управу на них в небе не найдешь, так что каждое поколение ещё более дикое, чем прежнее. Быстро становятся эгоистичными, безжалостными. И очень много едят. Мяса. Их выживание очень дорого стоит поэтому. На горохе их не продержишь. Кстати, девочка, кажется, наелась.
— Девочка? — удивилась Ангела.
— Девочка. А мальчик, похоже, сейчас явится ей в компанию.
Васта взяла малышку в руки и ласково погладила по спинке. Это чудо довольно заурчало!
Коричневое яйцо затряслось, раскрылось, и оттуда выглянула вторая длинная шея. Мальчика сразу взяла на руки Ангела и поднесла к груди. Парень сразу разобрался, что делать с молоком.
Васта передала жёлтую девочку мне. Крылатик свернулась на руках и прижалась тельцем к животу. А она умильная.
— Поскольку она запомнила тебя первым, несколько дней придётся носить её на руках. Иначе она будет плакать и звать тебя, как маму. Потом понемногу привыкнет к настоящей кормящей маме, к двести пятой, — сказала Васта.
В шатёр влетела Ва:
— Почему чужие в шатре?
Пока Васта разговаривала с нами, её лицо было похоже на наше. С появлением Ва оно начало стремительно изменяться, появились признаки лиц кочевников, прорезались морщины. Двести пятая смотрела на гостью со спины и не могла видеть изменения. Васта заговорила на ломаном языке кочевников:
— Там стоять и ругать — нет! Сюда ходить и на свой дочка смотреть — да!
— Она знает про ваши яйца… Про ваших детей, — соврал я первое, что пришло в голову.
— Детей? — изумилась двести пятая.
