Потом в орден завербовали гадюку Мирку ага Делянги. Изначально она появилась в университете как претендент на обучение целительскому мастерству. Настоятель монастыря выполнил обещание и всё-таки провёл поиск ядовитых девушек в ближайших областях. Быстро выяснилось, что у ага Делянги сочувствия людям и стремления помогать нет абсолютно, зато боевые способности очень хорошие. Уже на первых пробах она научилась сквозному зрению. Ещё она была очень задиристый и недисциплинированной. Когда выяснилось, что она не может прожить без мужика и трёх дней, Ва высказалась в духе «Уберите эту шалаву, или я сама её уберу».
Мирку взяли на пробу на очередную миссию в ордене борьбы с нечистью, и она показала себя прекрасно. Она не только выявила кровососа, но и переломала ему все конечности. Кроме способностей гадюки, у неё ещё была и способность к сверхсиле. Магистр запугивал её в течение трёх часов, чтобы принудить хоть к какой-то дисциплине, но всё-таки взял в орден. Мирке ага Делянги служить в ордене очень понравилось. Поначалу она пыталась меня затравить, но когда увидела, как я кидаюсь на оборотня, притихла. Кроме ага Делянги, в орден набрали ещё девять человек из числа небогатых благородных людей с самыми сильными боевыми способностями.
Первый раз слово «бурса» я услышал от магистра ордена борьбы с нечистью. Потом выяснилось, что так называют университет все студенты. Эта традиция шла ещё с тех времён, когда Лавра была небольшой семинарией при провинциальном монастыре.
Мы с Сереном сдавали экзамены, как и все остальные поступающие. Мне просто объявили, что я поступил, даже оценки не озвучили. Как это ни удивительно, Серен поступил тоже. Он набрал не очень много баллов, но хватило, чтобы поступить. Так мы оказались самыми молодыми студентами на курсе.
Таких, как Серен, выходцев из пахарей, было около трети курса. Это была самая запуганная, самая трудолюбивая и самая тихая часть курса. Самыми противными были дети святых отцов. Эти пришли только для того, чтобы получить право занимать денежное место и бездельничать всю жизнь. Все их разговоры сводились к тому, где бы получить богатый приход или сделать карьеру, или как стать настоятелем большого храма в большом городе. Про Бога или про праведность они слышать не хотели.
Половину оставшейся трети составляли дети благородных, которых, как меня, засунули получать профессию святого отца за разные прегрешения или из-за слишком слабых боевых качеств. Среди этой категории были очень разные люди. Были весельчаки, были философы, были пьяницы, абсолютные тупицы встречались тоже. Оставшуюся часть составляли младшие дети чиновников из числа благородных и обычных людей. Эти знали много такого, чего не знали все остальные, из-за чего считали себя немного высшей кастой. Но ребята из этой группы, как правило, не заносились и не демонстрировали своего превосходства, свободно общались с детьми благородных и с пахарями. Дети священников жили отдельно и не общались ни с кем. Дети селян тоже, как правило, общались только среди своих. Дети благородных легко общались с чиновниками, но игнорировали всех остальных.
Я как друг Серена легко завёл множество хороших знакомых среди селян. Многие из них были очень выдающимися людьми, многие могли запомнить большой текст с первого прочтения. Своим знакомым из числа детей благородных и чиновников я говорил, что они зря игнорируют селян и что среди них много очень умных людей. Благодаря мне многие перезнакомились и очень зауважали друг друга.
В один из золотолиственных дней первого месяца осени я засмотрелся на красоту и не очень ловко увернулся от шагавшего во всю ширину дорожки третьекурсника. Это была дорожка вдоль стены с лестницей, я шел ближе к стене и никуда деться не мог.
Парнишка разорался, несмотря на то, что я извинился за касание. Я извинился повторно. Тогда он прижал меня за шею к стене и стал орать, что он великий воин и обладатель больших боевых способностей, и не потерпит никакого неуважения от каких-то там первокурсников. Потом он отвесил мне две пощёчины. Бить ему было не очень удобно, так что большого ущерба я не понёс.
Я смотрел на это чудо, превышавшее меня в росте на голову, и удивлялся, думал, как можно быть таким дураком. Парнишка в это время продолжал орать и угрожать.
— Ты действительно так любишь издеваться над людьми? Я же извинился, — спросил я в итоге.
— Ты ещё и наглеешь, мелочь? Знаешь, что я могу с тобой сделать? — парнишка открыл рот и растянул его в огромную пасть, зубы вылезли из дёсен и превратились в маленькие кинжалы.
— Пеекушу налопапам, — с трудом сказало чудовище.
