Длинный розовый язычок болтался между зубами. Клянусь, я не хотел его брать. Сработала привычка, выработанная с волками и берами — видишь язык, хватай и тяни. Парень, в отличие от собак, волков и беров, продемонстрировал сообразительность и не стал открывать пасть ещё шире. Как только я ухватил его за язык, он попытался откусить мою руку. Но я уже успел вытащить руку и вытянуть язык. К нашему общему счастью, парень успел остановить челюсти до того, как откусил себе язык. Вид у него был настолько озадаченный, что я засмеялся и тут же начал извиняться:
— Извини, я не хотел, привычка после волков.
Парень пришёл в бешенство и попытался меня избить. Тут он обнаружил, что если у него две руки и две ноги, и у противника две руки и две ноги, то противник может мягко остановить все его удары противостоящей конечностью. В конце концов преимущество в росте на голову и в весе на полцентнера дало себя знать, ему удалось меня повалить, и он принялся в бешенстве пинать меня ногами. Я свернулся в калачик и подставлял те части, которые тяжело пробить.
Когда он устал меня пинать, я спросил, не убирая рук с головы:
— Как тебя зовут, о великий воин?
— Сейчас будешь вылизывать всю дорожку языком, иначе буду тебя бить до вечера! И никто мне не помешает! Все убегают с моей дороги, и так будет всегда! — завопил мерзавец. Однако, в нарушение своей угрозы куда-то быстренько засобирался.
Я решил, что раз я уже лежу, то можно полежать ещё немножко, пока боль пройдёт.
Оказывается, по лесенке спускались двое преподавателей. На вопрос, что произошло, я ответил, что меня избил старшекурсник. Мне помогли подняться. Я прошёл к настоятелю университета и спросил, что делать в случае избиения со стороны старшекурсников, можно ли применять оружие.
Оружие мне запретили насовсем, сказали, что святые отцы оружие в руки не берут, кроме как против нечисти.
Когда я описал нападавшего, настоятель погрустнел:
— Широкой пастью обладает только Ширак ага Коллеан. Мерзавец, которого сплавили нам только потому, что его никто не хотел видеть в армии или на государственной службе. Его родственники знают, что он полное дерьмо, но если его повредить, то они отомстят в сильно непропорциональном количестве. Они там не сильно лучше этого отпрыска. Так что просто убегай с его дороги. Я поговорю с ним. Я уже обещал ему, что он будет наказан за попытку избить кого-либо. Сходи к твоей целительнице. Освобождаю тебя на сегодня от занятий.
Пока Ва меня обрабатывала, я спросил, нельзя ли создать такой яд на кончике иглы, чтобы человеку было очень долго и очень сильно больно, но он не умер. Ва долго думала и отказала. Сказала, что я свои мальчишеские драки должен сам разруливать, а иначе в конце концов на неё выйдут и помешают лечить людей.
Второй раз я столкнулся с придурком Шираком через три дня. Точнее, это он налетел на меня со спины, когда мы стояли в парке с одногруппникам и болтали. Он толкнул меня на землю и пнул пару раз с воплем:
— Ты, бесчестная ябеда, чихать я хотел на все угрозы и проповеди настоятеля!
После чего убежал, жутко довольный собой.
Позже выяснилось, что он бил всех, кто попадался ему на пути. В итоге первокурсники организовали систему оповещения, чтобы предупредить всех о местоположении Ширака. Трусы проклятые. Я их подговаривал собраться и завязать дурачка в узелок, но они испугались последствий и вместо этого организовали систему взаимных предупреждений.
Когда я вынужден был рассказать в ордене, откуда синяки, старшие товарищи посмеялись и вспомнили времена молодости. Оказалось, что пятеро из них учились в университете и активно бегали в самоволки за пивом или за женщинами. Но эти младшекурсников не избивали…
Ещё позже выяснилось, что Ширак был такой не один. Некоторые из старшекурсников любили бить младших, или посылали их в самоволку в город за запрещёнными вещами типа алкоголя, а в случае отказа избивали.
Со временем организовались устойчивые группы, состоящие одновременно из старшекурсников и младшекурсников. Младшие бегали за запрещёнкой, переписывали скучные конспекты за старших, а старшие их за это защищали. Больше всего на такое сотрудничество шли дети священников. Отцы их, оказывается, предупредили о том, что в университете тяжело жить без старшего покровителя, и они сами искали таких покровителей среди детей благородных с сильными боевыми качествами.
