На следующий день сразу после выполнения домашнего задания я заполз на койку в надежде, что уж сегодня точно смогу додумать мысли, так жестоко прерванные вчерашним вторжением. Ничто не предвещало неприятностей. Серен готовился зажечь свечку, чтобы заглотить очередную порцию философской литературы, все домашние задания были сделаны…
Не тут-то было! Стена опять начала раскрываться. Я подумал, что это опять Вамташпа, и недовольно пробурчал:
— Ну, что ещё опять?
— Как всегда, спасение мира, — весело ответил Одрамас.
— Ой, простите, примите моё глубочайшее…
— Скидывай всю одежду и пошли, времени нет.
Я послушно разделся. Одрамас взял меня за руку, и мы перенеслись. Я успел заметить только круглые глаза Серена.
Это было очень странное помещение. Самое странное из всех, которые я когда-нибудь видел или увижу. Стены помещения создавала некая пелена, больше всего похожая на грозовые облака. При этом они ещё текли, как настоящие облака, границы помещения из-за них всё время менялись. Пол состоял из массы того же цвета, но плотной. Ноги в ней утонули на палец, как в ковре. Потолка не было, вверху можно было увидеть звёздное небо. Очень длинный стол находился между хаотично поставленных колонн, на которых лежали мощные каменные балки. Похоже, именно этот периметр из колонн и балок считался здесь стенами. За столом стояли и сидели мужчины и женщины разной степени одетости и раздетости. Я узнал Васту и Здраваланию.
Одрамас посадил меня на стульчик на узкой части стола, напротив главного места. Сказал сидеть и молчать. Я успел спросить, почему именно я. Одрамас шепнул:
— Ты один из немногих, кто не умрёт от восторга и не обрыдается.
Стульчик оказался очень неудобным, ноги не доставали до пола, а никакой перекладины для ног не было. Чтобы ноги не затекли, пришлось ими болтать.
Появился Ара. При виде Здравалании он традиционно восхитился и кинулся на сближение:
— Великолепная!
Здравалания взвизнула и спряталась за Васту. Васта схватила Ару и швырнула в сторону стола. Одной рукой! Ара перевернулся в полёте, приземлился точно на стул недалеко от меня, достал длинное перо и начал писать прямо на столе. Золотые буквы из-под пера бога войны взлетали и выстраивались над столом во фразу «Безжалостная, неспособная снизойти к простым восторгам простого мужчины, источник всех мамизмов и нелогичностей, …».
Тут рядом со мной появилась ещё одна женщина. Эта дама была крайней степени раздетости. Она не просто была раздета, на ней были кое-какие кусочки ткани и украшения, но они были сделаны так, чтобы не скрывать, а подчёркивать все интересные места. В результате она казалась даже более раздетой, чем самая нагая женщина.
Дама сразу направилась ко мне и запустила в волосы руку, стала гладить по голове:
— Ой, какой красавчик! Беленький, кудрявенький! Откуда у нас тут смертный? Такой миленький!
Ара сразу перестал писать, насторожился и с угрозой проговорил:
— Нума, а ну-ка отойди быстро от малого!
Женщина даже не подумала его послушаться, она положила мне на плечи огромные груди слева и справа от моей головы, так, что они свесились аж до моей груди, и прижала мою голову к своей груди. Получилось, что я лежал на ней, как на кресле с подголовником. Теперь женщина гладила меня по голове уже двумя руками. Насколько я мог понять, не просто гладила, а очень быстро нажимала на какие-то особые точки, делала массаж.
Я понял, что молчать в таком случае будет непочтительно, и спросил:
— У вас великолепные груди. Можно погладить?
— Тебе? Конечно, можно.
Я возможно более нежно провёл руками по огромным сиськам. Они были мягкими и нежными, но под кожей чувствовалась огромная энергия. У меня было такое ощущение, будто я погладил реку. Реку энергии. Нума в это время закончила с головой и начала массировать плечи и шею. Ара занервничал ещё больше:
— Нума, пошла вон от мальчишки! Ишь, распустила руки! Как он потом жить будет, с таким количеством энергии? Он и так получил больше, чем может выдержать смертный. Из него троё боевых девчонок силу год сосали, так и не высосали.
Нума отвела мне назад плечи и упёрлась коленом в позвоночник, так, что в спине что-то хрустнуло. Почти как моя двести пятая в первую встречу, но посильнее. Пока я вертел головой, пытаясь привыкнуть к новому чувству лёгкости и свободы, Нума схватилась за мужской орган.
— Нума, я сейчас на тебя войной пойду, — предупредил Ара.
— Не беспокойся, старый охальник. Я только поблагодарю парнишку за ласковое поглаживание. Давно не встречала такой мужской нежности. И вообще, радуйся, что я не тобой сегодня занимаюсь.
Нума отошла, а я с ужасом обнаружил, что после её ласки мой мужской орган стал длиннее чуть ли не вдвое! Ужасаться времени не было, так как в помещении появился Главный. Высокий мужчина, совсем без одежды, но с такой властностью и устремлённостью, что нагота была не заметна.
— Начинаем, — сказал Главный и завис в воздухе над местом во главе стола.
Боги и богини моментально заняли свои места за столом.
Как там называли кочевники своего главного? Зиждец? Или кто-то другой?
