– Они не одержимы, – вполголоса сказал Эргед, переведя дух. Одной проблемой меньше, все-таки обычные звери, пусть и странно себя ведущие.
– Кажется, они каким-то образом поймали эти грибы и наелись их, – хмыкнула Ула, – и плохо соображают, что делают. Действуют на чистых инстинктах, которые говорят им нападать на все, что движется.
И тут же им стало не до разговоров, пришлось сосредоточиться на схватке – звери прыгнули одновременно и оказались поразительно верткими и сильными, удары что Эргеда, что Улы уходили впустую. Еще и густая шерсть мешала. Гончий только молча ругался да стискивал зубы, уворачиваясь от острых когтей и оскаленных клыков. А дух-ищейка рычал и метался, не в силах помочь – что он мог сделать против живых зверей? Краем глаза Эргед заметил, что Ула, резко выдохнув, на миг опустила копье и вскинула ладонь, с которой сорвалась длинная огненная веревка и обвилась вокруг шеи прыгнувшей к ней твари. «Ох, нет, ей же нельзя силу применять!» – мелькнула заполошная мысль, и Эргед дернулся навстречу, отмахнувшись от метнувшегося второго зверя, и в ту же секунду зашипел от полоснувшей от плеча до запястья боли, хорошо, левой руки. На несколько мгновений по телу разлилась слабость, и он, споткнувшись, упал на траву. Тварь торжествующе взвыла, глаза полыхнули багровым, а Эргед, пригнувшись, воспользовался этим и выставил меч, на который безумный зверь и напоролся, пронзительно завизжав. Гончий едва успел откатиться, чтобы на него не рухнула тяжелая туша, и так и остался лежать на траве, бездумно глядя в темное небо. Почти сразу раздался вой второй твари, в воздухе запахло паленой шерстью, и Эргед отстраненно подумал, что, верно, Ула справилась со своим противником. Рука начала неметь, пошевелить ею он не мог.
– Эр! Что с тобой?! – встревоженный голос стражницы заставил его губы разъехаться в довольной улыбке.
– Н-нормально все, – пробормотал он и даже попытался подняться, однако не получилось. – Очередная царапина… Заживет…
– Ты в курсе, что у них когти ядовитые?! – не хуже змеи зашипела Ула и вдруг, обхватив его за талию, рывком подняла, показав, что в силе не уступает мужчине. – Они же нажрались гриба, а тот выделяет яд, когда попадает к ним в организм! Вот же… – выдохнула стражница, скрежетнув зубами.
Вдвоем они кое-как добрались до дерева, оставив туши валяться – не до них. Ула усадила Эргеда, стащила с него порванные куртку и рубашку, отбросила в сторону и тихо выругалась: его рука была располосована мощным когтем, кожа покраснела – яд все-таки попал в рану.
– Только не вздумай терять сознание, понял? – Ула сосредоточенно нахмурилась, взяла его рубашку и разорвала на полосы – все равно восстановлению одежка не подлежала.
– Постараюсь, – сглотнув ставшим сухим горлом, пробормотал Эргед, голова слегка кружилась, и противная слабость не проходила.
Зыркнув на него мрачно, Ула принесла свою сумку, в которой, кажется, хранилось необходимое на все случаи жизни.
– Зашивать придется, так что точно не потеряешь, – проворчала, доставая плоскую коробочку. – Вот угораздило же… Ты же воин, духи тебя дери, как ухитрился?! – ругалась она, осторожно вытирая кровь смоченными в воде остатками рубашки.
Эргед не удержался от смешка, мужественно сдерживая шипение, – рана оказалась глубокой.
– На тебя засмотрелся, – выдохнул хрипло, невольно любуясь точными скупыми движениями Улы.
Вот она достала еще баночку, специальной плоской палочкой осторожно намазала вдоль всей раны какую-то пахучую травяную мазь, отчего по руке пошел приятный холодок, и боль уменьшилась. Потом в пальцах Улы появилась изогнутая игла с длинной шелковой нитью.
– Шутник, тоже мне, – фыркнула она и решительно воткнула иглу, стягивая края раны. – На яд придется проверить, как далеко разошелся, – выдохнула она чуть погодя, – и убрать его. Иначе неизвестно, сколько проваляешься…
Эргед встрепенулся, даже головокружение прошло.
– Ула, тебе не стоит… – начал он, однако договорить ему не дали.
– Я сама решу, что мне стоит, а что нет. Сиди спокойно! – строго прикрикнула стражница, и Эргеду пришлось послушно замереть, ожидая, пока она закончит. – Все хорошо, Эр, – тише добавила Ула, аккуратно завязывая очередной узелок. – Справлюсь.
Он же с досадой мысленно обозвал себя остолопом и твердо пообещал себе не допустить еще одного срыва Улы, не дать ей снова уйти в сознание духа-защитника.
Закончив шить, стражница обтерла кожу, намазала другой мазью и туго забинтовала чистыми бинтами, обнаружившимися в ее волшебной сумке. Положив ладони на его руку, глубоко вздохнула и обратилась к силе, разбираясь с ядом. Хорошо, он не успел далеко разойтись, и Ула справилась быстро, уничтожив остатки. После чего устало вздохнула и прикрыла глаза. Эргед потянулся к ней, с тревогой всматриваясь в осунувшееся лицо, но стражница поднялась, бросив:
