Они собрались и поехали дальше. Вокруг стояла тишина, даже ветер не шелестел в кронах, небо затянули серебристо-серые облака, и, хотя дождя не было, в воздухе пахло влажностью. Некоторое время Эргед и Ула молчали, потом воин не выдержал и все же спросил:
– Получается, мы собрали все, что нужно для ритуала закрытия границы?
– Если верить Рароху, то да, – кивнула Ула.
– И что будем делать после долины?
Стражница пожала плечами, на лбу ее пролегла вертикальная морщинка.
– Думаю, поедем обратно, – медленно ответила она. – К Рароху. А потом – к перевалу.
Улу охватило странное чувство. Она поймала себя на мысли, что за эти дни настолько привыкла к путешествию вместе с Эргедом, что, когда оно неожиданно подошло к концу, в груди поселилось непонятное тянущее ощущение. Было так здорово просто ехать вдвоем по долинам и предгорьям, иногда натыкаться на приключения, иногда – участвовать в каких-то праздниках в деревнях. И ни о чем не думать, не вспоминать прошлое, не волноваться о будущем. Просто быть вместе…
Пожалуй, впервые за последние годы Ула осознала, что не хочет возвращаться к прежней одинокой жизни на Сумеречном перевале. Не хочет терять эмоции, и… не хочет терять Эргеда. Как-то так получилось, что за прошедшие дни он незаметно стал слишком большой частью ее самой, и мысль, что он уйдет, заставляла сердце болезненно сжиматься. Теперь Ула смотрела на невероятное предложение Рароха совсем с другой стороны.
На обед они ненадолго остановились у озера, из которого вытекала шумная речушка, перекусили и поехали дальше вдоль этой речки. Долина тянулась между двумя грядами пологих хребтов, вскоре дневной свет сменился вечерним сумраком. Пришлось остановиться, немного не доехав до перевала в долину огнецвета.
– Ничего, завтра утром доберемся, – невозмутимо заметил Эргед, пока они разбивали лагерь.
Только никто из них не ожидал, чем закончится этот вроде бы мирный и спокойный день…
После того как на поляне весело загорелся костер, гончий отправился на охоту, а Ула присела у огня, уставившись на пляску оранжевых язычков, ожидая, пока закипит вода. Вокруг царила тишина, лишь изредка шелестели листья от ветерка да иногда раздавались звуки ночной лесной жизни. Вот треснула ветка, вот кто-то тоненько крикнул – видимо, пичуга какая из тех, что просыпаются после заката. На границе слуха долетел глухой рык вышедшего на охоту хищника. Эти звуки были привычны, и потому Ула не особо вслушивалась, просто дожидалась, когда вернется Эргед. Он уходил обычно на полтора-два часа, и стражница решила пройтись по окрестностям, посмотреть, какие травы можно здесь собрать. Темнота ей в этом совершенно не мешала.
Ула отошла от поляны, но так, чтобы вдали был заметен оранжевый огонек костра, и присела, сосредоточенно рассматривая подножия деревьев. В лесу было прохладнее, чем на поляне, и Ула то и дело непроизвольно ежилась – ночная свежесть легко пробиралась под одежду, щекоча невидимыми холодными пальцами. Наверное, поэтому ни она, ни дух-защитник не сразу поняли, что не так… А когда осознали, стало уже поздно.
Звуки разом стихли, будто вся лесная живность уснула или вымерла. Ула, в этот момент осторожно выкапывавшая лезвием кинжала один интересный корешок, лишь рассеянно отметила этот факт. «Что-то не то творится, стражница», – вдруг прошелестел голос волчицы, тут-то уже Ула встрепенулась, вскинула голову и огляделась. Однако вместе со звуками вдруг пропали и очертания деревьев, и оранжевый огонек костра за ними. На несколько страшных мгновений Стражница подумала, что ослепла, настолько плотной стала тьма. От вспышки страха перехватило дыхание, она судорожно сглотнула, замерев на месте. «Что происходит?! Ты что-нибудь чувствуешь?» – послала она мысль духу-защитнику, стараясь не поддаваться панике.
Томительные секунды дух ничего не отвечал, а потом прилетел короткий ответ: «Нет. Это какой-то странный туман, в нем глохнет и вязнет все…» И вдруг пришла боль. Она взорвалась в голове и теле яркой вспышкой, обожгла изнутри и заставила Улу болезненно вскрикнуть, вслепую махнув руками. Только сила не отозвалась, духи рода молчали, будто разом покинув ее. Это не укладывалось ни в какие рамки, только как следует обдумать ситуацию Ула не успела. Сознание схлопнулось до точки и покинуло ее, и стражница уже не видела, как невидимые до поры знаки на ее коже ярко вспыхнули багровым.
Эргед решил, что пары зайцев им с Улой хватит на ужин и завтрак, а уж как разберутся с огнецветом, можно и на куропаток поохотиться. Неслышно ступая, он шел, чутко принюхиваясь и всматриваясь вперед, и точно так же дух-ищейка искал добычу. Они словно слились сознаниями в одно целое, Эргеду нравились такие моменты, когда все чувства обострялись, как у настоящего зверя. Он крался между деревьями, стараясь уловить запах зайца, найти, где затаился на ночь ушастый обитатель леса, пока дух-ищейка не рыкнул коротко, встрепенувшись: «Чую человека. Обычного, не одержимого». Эргед остановился, брови его от удивления поползли вверх.
