Дорогу преградили десятка два всадников. За ними, примерно в миле, колыхались серые морские волны. День выдался пасмурным, и броня солдат казалась тусклой в рассеянном свете. Знамя реяло на ветру. Я уже знала, что на нем изображено: тот же герб, что и на доспехах воинов. Герб, примелькавшийся мне в другое время и другом месте.
Ворон и море.
Герцог де Морбан.
Пришпорив коня, Гиацинт проскакал к голове процессии. Мы успели заранее обсудить, что делать в подобном случае. Пусть лучше говорит Принц Странников, чем я или Жослен, многим запомнившиеся по прежним временам.
– Куда тащитесь, тсыгане? – презрительно поинтересовался капитан. В образе тсыганки я острее обычного чувствовала уничижительные интонации.
– У нас торговое соглашение с королевским адмиралом, – сообщил ему Гиацинт. – Можно проехать дальше, милорд?
Капитан отвернулся и сплюнул.
– Королевский адмирал имеет полную власть над морем, но сейчас вы в не в море, а в Морбане. Никто не проедет через герцогство без разрешения герцога. Так что дожидайтесь его светлости.
Действительно, мы уже некоторое время двигались по землям Морбана – обширного суверенного герцогства в провинции Кушет. Понятно. Куинсель де Морбан охраняет подступы к королевскому адмиралу. Гиацинт обернулся, будто бы оглядывая нашу пеструю компанию, и на секунду встретился со мной взглядом. Я едва заметно кивнула. Бессмысленно прорываться с боем, когда войска Морбана близко и начеку.
– Значит, подождем, – спокойно согласился Гиацинт.
И мы смирненько ждали, пока солдаты устраивались на привал, отправив гонца на юг. Взрослые тсыгане испугались, но терпели, а дети – наше лучшее прикрытие – бегали и веселились. Одной из малышек повезло найти кроличью нору с крольчатами, так что ребятишки не скучали.
Довольно скоро подоспел Куинсель де Морбан со вторым отрядом гвардейцев. Теперь их стало уже сорок; если у нас и имелся призрачный шанс дать воякам бой, он испарился с прибытием герцога.
Потупившись, я наблюдала за Морбаном из-под ресниц.
Я помнила его, высоко и стройного, красивого той же суровой красотой, что и его край – безжалостной и жестокой. Песчаные волосы с изморозью седины, серые, словно штормовое море, холодные глаза. Я помнила, как он обменивался колючими репликами с Мелисандой в Самую долгую ночь, как он коснулся меня, скользнув рукой под расшитый бриллиантиками прозрачный наряд.
– Просите пропустить вас через мои земли? – без предисловий поинтересовался герцог слегка ироничным тоном. – Какие у тсыган могут быть дела с моряками?
Гиацинт поклонился.
– Ваша светлость, у нас с королевским адмиралом торговое соглашение касательно коней.
– С каких это пор на кораблях понадобились кони? – Де Морбан обвел нашу компанию пристальным взглядом и выделил Жослена. – А это еще кто, во имя Элуа?
– Ваша светлость! – Жослен спешился и изящно поклонился, взмахнув плащом с цветастой подкладкой. – Перед вами всего лишь скромный мендакант из Марсиликоса. Если пожелаете, я готов рассказать, как причудливые повороты судьбы привели меня…
– Достаточно, – оборвал его де Морбан и устало обмяк в седле. – У меня нет времени на твои россказни. Значит, Квинтилий Русс задумал обзавестись кавалерией? – Серые глаза сощурились. – Я мог бы сделать лучшее предложение касательно этих лошадей, тсыган. Что скажешь?
Члены семьи Неси возбужденно зашептались, но Гиацинт с грустью покачал головой.
– К сожалению, ваша светлость, я дал адмиралу свое честное слово. Поклялся духом своей матушки, да покоится она с миром.
Де Морбан скрестил руки на передней луке седла.
– Да? – с усмешкой переспросил он. – И чего же стоит честное слово тсыгана? Может, двойную цену Русса?
И снова семейство Неси зашепталось, но быстро притихло.
– Может и так, – улыбнувшись, сказал Гиацинт. – А может, у нас найдется, что еще предложить вашей светлости. Памятный подарок в оплату за проезд? – Он погладил своего коня. – Смотрите, какой конь, ваша светлость, ходкий, из себя ладный… пригодится вам такая животина?
– Похоже, Русс с тобой не поскупился. На обещания. – Герцог бесстрастно взирал на Гиацинта. – Нет, зря стараешься, тсыган. Не в моих интересах позволять адмиралу покупать лошадей. Но я готов заключить с тобой справедливую сделку. Дам тебе цену Русса, и даже накину сверху.
Гиацинт пожал плечами.
– Ну что ж, сила солому ломит. Как пожелаете, ваша светлость. Только прошу у вас дозволения все же повидаться с адмиралом, чтоб повиниться перед ним за свою необязательность. – Тсыган обхватил себя руками, словно от холода, голос задрожал: – Боюсь, если он меня не простит, призрак покойной матушки будет вечно преследовать меня по ночам, лишать сна и отдыха, пока до смерти не уморит.
Отличное получилось представление; смею сказать, многие бы купились. Но кушелины с рождения очень подозрительны, а Куинсель де Морбан не удержал бы герцогства, будучи доверчивым или падким на жалость. Он откинулся в седле и, еще раз оглядев нашу пеструю компанию, покачал головой.
– Нет, тсыган, так мы тоже не поладим. Не хочешь еще чем-нибудь поделиться?
