Стрела Кушиэля. Битва за трон полностью

Так мы и попали в гости к герцогу де Морбану. 

Бывало и хуже. Замок Морбан стоял на скальном уступе, обрывающемся в море, неприступный с трех сторон и хорошо укрепленный на входе. В пасмурный день он показался мне довольно угрюмым местом – весна пока только подступала к захвату позиций в этом суровом краю.

Поднимаясь по продуваемому склону, мы все дрожали; семья Неси – даже дети – испуганно хранила молчание. Но де Морбан не бросал слов на ветер и гостеприимно распорядился, чтобы людей разместили и накормили, а лошадей увели в конюшню.

Вместе с настоящими тсыганами он отправил на кухню и Гиацинта, который стиснул зубы, но спор затевать не стал. Де Морбан попытался отослать с ними и Жослена.

– Ваша светлость, – с трудом сдерживаясь, возразил кассилианец. – Я дал клятву защищать миледи Федру но Делоне. Прошу вас, не пытайтесь меня принудить нарушить мой обет.

– Эка, как ты заговорил. – Де Морбан прищурился на плащ мендаканта. – Кроме настоящих кассилианцев, пожалуй, никто столь безрассудно не блюдет верность своим клятвам. Так ты и впрямь только притворяешься мендакантом, а, жрец?

Спустя секунду Жослен резко кивнул.

– Хорошо. Можешь в продолжение своего маскарада развлечь моих домочадцев.

Несколько гвардейцев де Морбана толкнули друг друга в бока, улыбаясь в предвкушении, словно мальчишки. Радость их была столь заразительна, что я тоже невольно улыбнулась. Видимо, зима в Морбане была столь же скучной, сколь и длинной.

– Постараюсь, ваша светлость. – Жослен отвесил привычный кассилианский поклон и тихо добавил: – Причините ей боль, и вы умрете. Даю в том слово.

– Да? – Де Морбан приподнял брови. – Но она рождена для боли.

Он развернулся и позвал мажордома.

Жослен крепко схватил меня за руку.

– Федра, не надо! Клянусь, я найду другой выход…

– Перестань. – Я коснулась его щеки. – Ты же сам в свое время сделал выбор Кассиэля, так зачем же удерживаешь меня от выбора Наамах? – Сунув руку под корсаж, я вытащила кольцо Исандры и сняла с шеи цепочку. – Просто сохрани вот это, ладно?

Я думала, он продолжит меня отговаривать, но Жослен только молча взял перстень. Его лицо заметно переменилось: стало абсолютно бесстрастным, каким бывало в селении Гюнтера, а потом у Селига, когда моему кассилианцу приходилось смотреть, как наши хозяева-скальды используют меня для плотских утех.

Но там мы были в рабстве, а здесь – нет.

Де Морбан не солгал. Он действительно послал за жрецом, и вскорости прибыла пожилая женщина в черном одеянии служительницы Кушиэля, правда, без маски, но с розгой и плетью. Ее облик полностью отражал жестокое милосердие ее покровителя. Де Морбан отнесся с ней с глубоким уважением, из чего я заключила, что он не нарушит условий нашего договора.

Во всяком случае, не пойдет против буквы.

– А каков твой сигнал? – любезно поинтересовался герцог, держа перо наготове.

Этим вопросом он застал меня врасплох: после Скальдии я, считай, забыла о многих деталях своего служения. Начав отвечать, я спохватилась и в последнюю секунду произнесла:

– Перринвольд.

После всего произошедшего использовать в качестве сигнала имя Гиацинта казалось неправильным. Да и то ощущение безопасности, что оно мне прежде дарило, увы, улетучилось.

Де Морбан кивнул и занес сигнал в договор. Жрица надела бронзовую маску Кушиэля и опустила свой перстень в лужицу горячего воска под текстом, скрепляя соглашение печатью.

– Ты же понимаешь, что после вашего отъезда я начну задавать вопросы, – предупредил герцог, передавая документ мне на подпись. – Наш договор мне этого не запрещает, а здравый смысл подсказывает допросить Русса и его людей, пока они на землях Морбана.

– Да, милорд, – дрожащей рукой я начертала свое имя. – Но вы же понимаете, что вопросы могут представлять опасность, поскольку чреваты ответами.

Он с любопытством на меня посмотрел.

– Значит, Анафиэль Делоне действительно научил тебя еще и думать. Я что-то такое слышал, но до сих пор не верил. Помнится, в ночь нашего знакомства в твоей красивой головке не крутилось ни единой мысли.

Да, ни единой мысли помимо тех, что крутились вокруг поводка в руке Мелисанды. Вспоминая ту ночь, я невольно покраснела. Де Морбан кивнул жрице, которая поклонилась и молча удалилась.

– Ты и впрямь творение Мелисанды, а, милая? – задумчиво спросил герцог. Взялся за пригревшийся на моей груди бриллиант и притянул меня к себе. Я споткнулась, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее и быстрее. – Тогда я так и подумал, но теперь уже сомневаюсь. Что за игру она затеяла? Скажи мне хотя бы вот что: это она тебя ко мне подослала? Замыслила выведать, кому я верен?

– Никаких вопросов, милорд, – прошептала я. Голова кружилась. – Вы обещали.

– Да. – Он отпустил бриллиант. – Обещал.