Без десяти минут четвертого солдаты лейтенанта Сокола, занимавшие позиции вблизи ДОТов увидели, как небо заволокло черной и гудящей, как рой пчел, тучей. Большие серебристые «птицы» Люфтваффе держали курс в сторону Минска. Бойцы, задрав головы, провожали их взглядами. Все они думали об одном и том же, страшась поверить своей догадке. Самолеты пролетели высоко стройными рядами в шахматном порядке, пока не исчезли за облаками.
Через несколько минут с немецкой стороны начался артиллерийский обстрел. Бойцы мгновенно попрятались в бетонных коробках ДОТов.
– Дай первого, – скомандовал Сокол связисту.
– Первый на связи.
– Товарищ майор, ведется массированный обстрел наших позиций. Жду сигнала для начала отражения.
– Погоди лейтенант. Слышишь, ты погоди. Произошла какая-то неувязка с началом учений. Разбираемся. Огня без приказа не открывать, – Бирюков действительно в первые минуты войны пытался связаться со штабом армии и выяснить, каким решением он должен руководствоваться.
Сокол увидел, как со стороны командного пункта взмыли в воздух три сигнальные ракеты, обозначающие стрелявшим, что бьют по расположению своих частей. Лейтенант, выглядывая из амбразуры, осмотрел позицию.
– Сигналы эти никем не воспринимаются, и огонь по полигону не прекращается, – обратился он к самому себе.
– Наоборот, все усиливается, – согласился связист.
– Танки, – раздалось откуда-то слева.
Сокол поднял бинокль. Точно. Через Буг по целому, не подорванному мосту, колонной двигались немецкие танки. А по самой речке на резиновых лодках, деловито махая веслами, переправлялись пехотинцы.
– К бою, – скомандовал лейтенант.
Впереди над немецким лесом в разных местах взлетали зеленые, красные ракеты и полыхали взрывы. На пограничных заставах пулеметная и винтовочная стрельба теперь была уже не такой интенсивной и приближалась. Стрельба шла примерно в пятистах метрах, там, где проходила вторая линия наших окопов.
Соколу передалось волнение, которое было у его солдат. Он вновь приказал связаться с Бирюковым. Связист еще не успел покрутить ручку, как раздался встречный звонок. Это был комбат.
– Что вы там видите? Докладывайте!
Сокол доложил, что видит ракеты и вспышки разрывов, что в заставах идет бой и что от наблюдательного пункта до места боя восемьсот или девятьсот метров. Что на ДОТы движется колонна немецких танков, в основном PZ-2 и PZ-3.
– Ваши соседи справа сообщают то же самое. Но бой идет левее от него, следовательно, все происходит прямо перед вами. Как оцениваете обстановку и думаете поступать?
Сокол ответил то, что думал он сам и что думали все люди в ОПАБе. Что на их участке через пограничную передовую с боем прорывается немецкая часть. Он просил разрешения открыть огонь всеми имеющимися средствами при появлении противника на расстоянии выстрела.
В трубке снова наступило молчание. Сокол слышал голоса, но не разбирал слов; наверное, комбат тут же, у трубки, говорил с начальником штаба.
– Действуй, – наконец услышал Сокол. – Доклад каждые полчаса.
Сокол положил трубку и, не теряя времени, стал готовиться. Бой впереди все гремел и гремел, передвигаясь то влево, то вправо, то подаваясь вперед. Сокол в эту минуту, так же, как и комбат, вспомнил про слова Мамина.
– Нет, это не может быть провокацией, – сказал он себе.
Сокол всматривался в неровную цепочку танков, змейкой ползущих через мост. Там, за мостом восьмистах метрах отсюда, на пограничных позициях, боролись и умирали пограничники. Возможно, находились в кольце и прорывались с боем. Словно, в ответ на его мысли из-за перелеска выскочила группа солдат. Сокол приложился к биноклю. Это были красноармейцы, человек двадцать. Трое или четверо были перебинтованы, одного тащили на сделанных из стволов и веток березы носилках. Они двигались натруженным бегом, впереди бежал командир.
– Кажется, лейтенант, – сказал вслух Сокол.
Группа выскочила на опушку и оказалась на открытой площадке. Командир остановился и повернул голову налево в сторону танков. Оттуда тоже заметили красноармейцев, потому что башня головного танка неторопливо начала поворачиваться дулом к солдатам. Командир что-то крикнул бойцам и те, насколько могли, ускорили бег к позициям ОПАБа. Раздался выстрел. Это из головного танка открыли огонь по бегущим солдатам. Снаряд пролетел над головами бойцов и рванул метрах в ста от них.
– Быстрее, быстрее, – шептал Сокол.
Танк извергнул еще два выстрела. Снаряды также пролетели далеко за спины бегущих. Группа благополучно добралась до линии ДОТов.
– Лейтенант Купченко, – представился командир группы, откашливаясь. – Политрук 37 заставы. У меня приказ отступить к штабу 18 ОПАБа. Это все, кого удалось вывести.
– Так, вы к Бирюкову?
– К нему.
– У меня есть связь. Могу вас соединить, – предложил Сокол.
– Не нужно. Помогите лучше с транспортом, со мной раненые.
