Тупицын не посмотрел в глаза жене. Он знал, что в этих любимых ему глазах сейчас написано: несогласие, возражение решению мужа. Но он, в этот трудный момент, не принадлежал своей семье, не принадлежал себе. Сейчас он – государственник, партиец, защитник Родины. И решения должны быть государственными.
Пока шли сборы и погрузка в автомобиль во дворе здания обкома, Тупицын поручил Сергееву организовать выезд автомашины с территории обкома. Сергеев, учитывая опасность, отдать такой приказ кому-то из своих подчиненных не смог. И пошел сам, взяв с десяток бойцов.
Через 20 минут, женщины и дети были погружены на подушки и одеяла, туда же пошло все, удалось найти из одежды.
– Товарищ первый, – услышал сзади голос Тупицын.
– Сергеев вернулся? – спросил первый секретарь.
– Капитан Сергеев ранен.
– Тяжело?
– В голову и плечо. Со стороны Леваневского приближаются немцы. Численность до роты.
– Все. Больше ждать нельзя. Отправляйте машину, – приказал Тупицын. – Я найду вас, когда прогоним…этих. Наши войска город Брест не сдадут, – последнее, что сказал жене и детям первый секретарь.
Глядя на удаляющийся ЗИС – 5, Тупицын подумал:
– «Меня убьют не на их глазах, а их убьют не на моих».
И у него как-то немного отлегло от сердца.
***
***
22 июня 1941 года, ОПАБ 18.
После захвата в 01.00 немецкого перебежчика, который сообщил о начале наступления утром 22 июня, майор Бирюков отдал приказ вывести личный состав на оборонительные позиции. Срочно организовали выдачу боеприпасов и транспортировку их в помещения ДОТов. Время убегало сквозь пальцы.
Слова капитана Мамина уже не выглядели такими уж неправдоподобными. Да, и Бирюков, положа руку на сердце, думал в том же направлении. Только не мог он, офицер, пострадавший от репрессий 37-го, в присутствии командиров иначе отреагировать на слова капитана. Собственно, молчаливое согласие майора с доводами Мамина уберегло последнего от неминуемого расстрела, как паникера и предателя.
Командир батальона небезосновательно рассчитывал на 22-й танковую дивизию, которая тоже входила в первый эшелон войск 4-й армии, но располагалась за рекой Мухавец, южнее Бреста, в трех-четырех километрах от границы. Штатным предписанием полагалось, что в случае нападения противника стальной клин генерала Пуганова нанесет контрудар и опрокинет врага.
Наблюдательный пункт майора помещался на самой опушке леса. Отсюда было хорошо видно поле, спускавшееся к Бугу и такое же поле, поднимающееся к лесу, уже на немецкой стороне. На переднем краю у комбата располагались ДОТы лейтенанта Сокола.
