Последние годы царствования Федора Алексеевича (1676—82) оставили в народе тяжелое впечатление. «Всюду не точию в мужех, но и в женах словеса от обид и в неполучении правных дел всюду происходили», — писал современник Боярское правительство, правившее от имени тяжелобольного 20-летнего государя, погрязло в стяжательстве и придворных интригах. Война с Турцией за признание ею суверенитета России над Украиной, длившаяся на протяжении почти всего царствования Федора, обнажила многочисленные пороки и изъяны существовавшей системы государственной власти. Чрезмерно высока была цена Бахчисарайского перемирия, подписанного 13 января 1681 г. Бессчетное число ратных людей навсегда осталось лежать в украинских степях. Большинство из них погибло в результате болезней и голода, возникших из-за неразберихи в высшем военном командовании. На место павших власти прибирали даточных из крестьян и посадских людей, отрывая от мирного труда наиболее работоспособных поданных. На плечи оставшихся ложилась вся тяжесть постоянных налогов и чрезвычайных военных сборов, доводивших страну до повсеместной скудости.
Все это не могло не сказаться на положении московских стрельцов — непременных участников всех военных походов. На завершающем этапе войны убыль в стрелецких приказах в среднем достигала 20 %. В их ряды влилось большое число новых людей, в том числе и беглых холопов, для которых стрелецкая служба, с ее лишениями и жесткими требованиями дисциплины, была не только необычна, но и весьма тяжела. Усугубляли ситуацию постоянные задержки выплаты государева жалованья и снижение хлебных окладов, что явилось неизбежным следствием возраставших из года в год недоимок основных податей: стрелецких денег и стрелецкого хлеба. На этом фоне традиционное самоуправство стрелецких начальных людей, лихоимство первых бояр и безволие верховной власти становились особо нетерпимыми.
Предвестником назревавшей смуты стали события, развернувшиеся в начале 1682 г. вокруг московского стрелецкого приказа Богдана Пыжова. В один из февральских дней его стрельцы били челом государю на своего полковника, который «корыстовался» жалованьем подчиненных, вычитая из него до половины и больше. Розыск по этому делу был поручен «первому государскому советнику» И.М.Языкову. Боярин, «по наговору» стрелецких полковников и в угоду начальнику Стрелецкого приказа князю Ю.А.Долгорукому, приказал челобитчиков бить кнутом, а затем сослать в дальние города. Столь жестокое наказание преследовало определенную цель — «всех приказом стрелцом страх великий содеяша». Некоторое время казалось, что правительству удалось подавить очаг неповиновения, но 23 апреля от стрельцов поступила новая жалоба.
На этот раз стрельцы действовали с большим напором. Дождавшись подходящего момента, когда царь Федор Алексеевич совершал «выход по персграде», группа служилых людей «словесно» била челом на своего полковника Семена Грибоедова, обвиняя его «во всяких налогах и обидах». Государь указал одного челобитчика направить в Стрелецкий приказ и провести очную ставку с командиром. Доставленный к розыску С.Грибоедов утверждал, что «на полковников стрелцом никакой их полковничьи работы не работать, не слыхал, и в наказе де ему о том не написано». Далее в своей сказке он писал, что такие порядки бывали и «при прежних их братье полковниках» и сейчас у всех полковников бывают, а мучений никаких от него стрельцам не было «кроме вины». Дьяк М.Прокофьев, проводивший следствие, принял «без ево великого государя указу» решение полковника освободить, а челобитчику учинить наказание.
Узнав о таком приговоре, стрельцы вновь подали в Стрелецкий приказ челобитную на С.Грибоедова, но приказные чины хода ей не дали. Согласно принятому ранее решению челобитчика Семенова приказа Грибоедова, приговоренного к битью кнутом, в сопровождении дьяка и приставов доставили в слободу, где перед съезжей избой и должна была состояться казнь. Однако полчане не допустили расправы и отбили своего сослуживца. Затем «многие лутчие люди» от всего приказа направились ко двору князя ЮАДолгорукого и подали третью челобитную на своего полковника. Настойчивость стрельцов возымела действие и вынудила власти предпринять меры. После повторного розыска вина С.Грибоедова была признана, и по царскому указу его заключили в тюрьму. Сегодня можно только предполагать, как бы развернулись события в дальнейшем, если бы не смерть царя Федора Алексеевича, скончавшегося 27 апреля.
В тот же день для поминовения государя С.Грибоедов, пробыв в заключении три дня, был отпущен «до указу».
