Однако набиравшее силу восстание не было просто стихийным бунтом. Против правительства выступала организованная и хорошо вооруженная сила. Чиня расправу над своими начальными людьми, стрельцы предпринимали меры предосторожности, «стражи укре-пивше крепкие, яко на рать изготовившеся, на битву с пушечным и с мелким огненным боем, с самопалы, с копии, з бердыши и со всем воинским оружием» и «пребыша тако многие дни». О согласованности действий стрельцов говорит и тот факт, что сразу шесть стрелецких приказов до удовлетворения своих требований отказались выступить в Казань для усмирения татар и башкир. Прежде всего, стрельцы стремились
Наказание бывших полковников было намечено на 5 мая. Накануне, по распоряжению патриарха Иоакима, в стрелецкие слободы были посланы архиереи, митрополиты, архиепископы, епископы и игумены уговаривать стрельцов, «чтобы тех полковников в приказы свои они не имали», и на правеже «учинили по христианству». Эти увещевания возымели определенное действие. Стрельцы согласились заменить прежние суровые наказания на более мягкие. Вместо кнута были биты батогами «снем рубашки» А.Карандеев, С.Гри-боедов, А.Дохтуров и Г.Титов, еще пятеро (Н.Колобов, М.Вешняков, П.Глебов, Н.Борисов, А.Танеев) были «не биты, у наказанья стояли раздеты», а иных многих стрельцы простили4. Наказания проводились на площади перед зданием Приказов в присутствии многолюдной толпы. После окончания казни стрельцы били государю челом с просьбой доправить на виновных «начетные деньги».
По донесению датского посланника А.Розенбуша, правеж продолжался восемь дней, в течение которых бывшие полковники приносили стрельцам по 2 тысячи или меньше, после чего их отпускали. Замешкавшихся ставили на правеж на два часа ежедневно, до тех пор, пока они не выплачивали все сполна. Чтобы избежать истязаний, стольники закладывали свои вотчины и поместья, продавали дворы и домашний скарб. Солдатский генерал М.Кравков, не сумевший вовремя рассчитаться по своему долгу в 7 тысяч рублей, просидел «за караулом» в приказе Судных дел около двух месяцев.
Занятые выбиванием денег из бывших командиров стрельцы на время забыли о своих претензиях в адрес бояр-«изменников», с которых предполагалось взять «тысяч по пятьдесят и болыни». Однако слухи, приходившие из царского дворца, побуждали стрельцов не останавливаться на достигнутом. Всеобщее недовольство вызвало известие о том, что 7 мая был пожалован из стольников в бояре, минуя промежуточные чины, 23-летний И.К.Нарышкин. Народная молва приписывала новоиспеченному боярину неуважительное отношение к родным сестрам царевича Ивана Алексеевича и вдове царя Федора Марфе Матвеевне. С возмущением говорили и о том, что Иван Нарышкин с братом Афанасием якобы примеряли на себя царские одеяния, а Иван даже садился на трон.
Не могли не беспокоить стрельцов и вести о скором приезде боярина А.С.Матвеева — признанного лидера партии Нарышкиных, которого, стараниями И.М.Милославского, поспешили выслать из столицы сразу после кончины царя Алексея Михайловича. Матвеев был одним из немногих государственных деятелей, кто был способен в трудную минуту действовать жестко и решительно. Это обстоятельство делало не лишенными основания разговоры о том, «что при дворе решено казнить смертию зачинщиков…, а большую часть прочих разослать по гарнизонам в дальние города».
Среди стрельцов стали открыто кричать, что они «не хотят управляться какими-нибудь Нарышкиными и Матвеевым» и что «лучше сломить им шею». Однако далеко не все стрельцы желали кровопролития. При подъезде Матвеева к столице 10 или 11 мая его встретили семеро стрельцов, которые известили боярина об «умысле к бунту на высшия особы». Посетили Матвеева на его московском дворе и многие «знатные пятидесятники и пятисотенные», явившиеся к нему с хлебом и солью. Поприветствовать опытного царедворца поспешила и вся столичная знать. Не было среди вельмож только И.М.Милославского, сказавшегося больным. Для него возвращение во власть давнего недруга означало скорые «воздаяния» за прошлые «неистовые и беззаконные дела». Единственным путем к спасению была попытка в ближайшее время реализовать недовольство стрельцов властью Нарышкиных.
