Сами стрельцы не скрывали своих намерений и «начали по улицам многолюдством ходя, в лавках торговых и в иных местах озорничать и народ озлоблять, и бунтом своим, впредь последующим, всем грозить». Утром 15 мая, в день поминовения невинно убиенного царевича Дмитрия, в стрелецких слободах появились гонцы от Милославского с вестью о том, что Нарышкины царевича Ивана Алексеевича «убили до смерти». Сразу же «стрельцы всех приказов с ружьем: с копьи и с мушкеты, з бердыши, с пушки и, засфетя фетили ударили в барабаны и били в колокола у своих приходских церквей и в большой городовой набатный колокол». «И в той час в народе быстъ ужас и трепет и страх велий, и сотворися в людех шум и мятеж. Еще стрел-цам и не пришедшим в Кремль, весь народ восколебался, кииждо по-беже восвояси, и из рядов торговые люди и лавочные сидельцы из лавок вышли и все ряды заперли; и страха ради и ужаса не ведя, камо бежати, всех страх и ужас объя», — писал очевидец.
Стрельцы приближались к Кремлю «стройством з знамены», хотя, по замечанию одного из летописцев, «полковников, ни полуполковников, ни капитанов, а у солдат тоже начальных людей с ними никово не было». За служилыми людьми «московские люди черных слобод и всяких чинов на Красную площадь сходились с ослопьем и з дрекольем многое множество». О начавшемся бунте А.С.Матвеева, находившегося возле царского дворца, известил князь Ф.С.Уру-сов, сообщивший боярину о том, что мятежники уже вступают в Белый город. Оба боярина поспешили донести о происходящем царице Наталье Кирилловне, Вскоре последовало распоряжение начальнику стрелецкого караула полковнику Г.И.Горюшкину закрыть кремлевские ворота, но этот приказ так и остался невыполненным. Стенной караул перешел на сторону бунтовщиков.
Восставшие стрельцы, солдаты и пушкари вступали в Кремль через все ворота. Остановить мятежников попытались братья Нарышкины — Иван и Афанасий, которые вместе с Г.И.Горюшкиным открыли ружейную стрельбу из окон дворца. Несколько стрельцов были убиты, но это не могло стать серьезной преградой для многотысячной толпы. Взяв под свой контроль Кремль, восставшие «пришед к Красному крыльцу стали во всем своем ополчении». По царскому указу первым к стрельцам спустился боярин князь И.А,Хованский, который обратился к мятежникам с вопросом: «Чесо ради таким великим собранием и шумом пришли?», В ответ раздались крики об «изменах» бояр и требования показать тело якобы убитого царевича Ивана Алексеевича. Выслушав стрельцов, Хованский отправился докладывать «в Верх» о требованиях толпы, а на смену ему спустился патриарх Иоаким. Он начал «учити и плакатися пред ними, дабы во царстве пагубы не сотворили и от мятежа престали». Но эти уговоры не действовали, и патриарх был вынужден удалиться. Вскоре вновь появился князь Хованский и объявил о том, чтобы собравшиеся ждали выхода государей.
Первыми на Красное крыльцо из «царских чертогов» вышли царица Наталья Кирилловна с царем Петром и царевичем Иваном, за ними «бояре и окольничие, и думные люди, и весь их государский сигклит, комнотные ближние быше с ними же». Дабы все могли лицезреть царя и царевича, мальчиков поставили на перила «у столпа от Грановитой палаты». Вход на крыльцо в это время был перекрыт запертой деревянной решеткой. Стрельцы желали убедиться в подлинности и здравии старшего брата и, «подставя лестницы, дерзали говорить с самими их особами царскими с великою невежливостью своею смелою и, как львы рыкая, нагло спрашивали его, царевича самого, что «он есть прямой царевич Иоанн Алексеевич? Кто его из бояр изменников изводит?». На эти вопросы Иван отвечал, «что он ни от кого никакой себе злобы не имел, и никто его не изводит, и жаловаться ни накого не может».
Убедившись, что перед ними оба государя, стрельцы «с плачем от радости великой поклонишася до земли и знамена и копия покло-нили». Не унимались только «пущие заводчики», которые кричали, что, хотя царевич и жив, пусть им выдадут всех «изменников». Выкрикивались наиболее ненавистные имена князей Долгоруких, князя Г.Г.Ромодановского, Нарышкиных и некоторых других. На эти призывы многие стрельцы «стали у копей отрубати концы, чтоб им в государевых хоромах недолги были древка копейные, чем бояр колоть». Несомненно, у «заводчиков» был наготове список «изменников», в котором, по некоторым данным, значилось до 40 фамилий.
