Поздно вечером 7 августа во дворце поднялась тревога. Откуда-то появилось подметное письмо, предупреждавшее о том, что ночью из Преображенского придут «потешные конюхи», чтобы побить царя Ивана и всех его сестер. Князь В.В.Голицын отдал распоряжение стрельцам Андреева полка Нармацкого, стоявшим на стенном карауле, закрыть все городские ворота. По приказу ФЛШакловитого на «опасный» Лыков двор были стянуты около трех сотен стрельцов Стремянного полка, полков Р.С.Ефимьева и Д.Р.Жукова. Еще сотню стрельцов Семенова полка Резанова разместили на Житном дворе у Боровицких ворот. Пятисотенному И.Елизарьеву, пятидесятнику И.Ульфову и еще нескольким начальным людям Стремянного полка было велено собрать на Лубянке три сотни стрельцов и ждать дальнейших распоряжений. Для большего «радения» командирам выдали по 25 рублей. Денщики начальника Стрелецкого приказа получили приказ отправиться в Преображенское и следить там за действиями царя Петра Алексеевича.
Большинство стрельцов, собранных в Кремле, не догадывались об истинных причинах тревоги. Говорили о каком-то шуме, учинившемся «в Верху». Только самые близкие к Шакловитому люди знали о готовившемся выступлении против младшего царя. Особенно неистовая пятидесятник Стремянного полка Н.Гладкой. Когда в Кремле появился спальник Петра Ф.Ф.Плещеев, караульные стащили его с лошади, а Гладкой принялся избивать придворного. Сопровождавших Плещеева холопа и двух «потешных» посадили «за караул» на Лыковом дворе, а самого спальника потащили в Золотую палату. Шакловитый полностью доверял Гладкому и рассчитывал через него запустить в действие весь механизм заговора.
Предполагалось направить к Преображенскому три сотни стрельцов Стремянного полка с верными людьми, где они должны были встать «под рощею», «умоста» и в неком «тайном месте». Дождавшись момента, когда царь поедет к Москве, стрельцы должны были известить об этом Шакловитого, а затем «побить» приближенных Петра, оставшихся в селе. Но, когда «в третьем часу нощи» Гладкой явился на Лубянку, он застал там «у лавочек» только группу доверенных командиров. Подручный начальника Стрелецкого приказа стал кричать на них, «что они так долго не едут», и заявил о готовности всех полков выступить по набату. Слободу Стремянного полка Гладкой покидал с уверенностью, что стрельцы выполнят отданный приказ, не зная о том, что в Преображенское уже отправились двое гонцов с вестью к царю Петру Алексеевичу об «умысле» на царские особы.
В загородную резиденцию Петра изветчики прибыли за полночь, когда государь уже почивал. Царя немедленно разбудили и сообщили о намерении стрельцов идти бунтом к Преображенскому. В полном смятении Петр выскочил из своей спальни и в чем был побежал к конюшне. Только укрывшись в ближнем лесу, царь несколько успокоился и, дождавшись, когда ему привезут одежду, в сопровождении постельничего Г.И.Головкина и еще двух человек «скорым ходом» отправился к Троице-Сергиеву монастырю. К вечеру 8 августа в Троицу прибыли родные юного государя, его ближние люди и «потешные» полки. Вслед за ними в монастырь выступил стрелецкий полк Л.П.Сухарева.
В Москве весть о поспешном отъезде царя из Преображенского вызвала замешательство. На утро стрельцам было объявлено, что если бы не предпринятые меры предосторожности, то царя Ивана Алексеевича и его сестер перебили бы «потешные конюхи». Начался розыск покинувших столицу стрельцов, которым были известны обстоятельства дела. В отношении полка Сухарева князь В.В.Голи-цын посоветовал подговорить стрелецких баб, чтобы те отправились к монастырю и уговорили мужей из похода сбежать.
