Пара секунд, и мы все разлетаемся в стороны.
Биби выстреливает, но промахивается, и тут же её уносит в темноту, как куклу.
Кент так и не успевает вытащить ничего из кошеля – удар молота приходится как раз по инвентарю, и, кувыркаясь, алхим улетает куда-то в сторону.
Бобр, сбитый львицей, пытается подняться, но молот уже ударяет ему в затылок, и танк летит за статую, едва не сбивая бледного Лекаря.
Фонза не успевает схлопнуть свиток, как удар кулака гнома втыкается ей в грудь, и Женю так же уносит в темноту.
Блонди летит во втором прыжке, растопырив когти и оскалившись, но кузнец двигает рукой, словно заправский джедай, и молот вылетает из темноты прямо в рёбра львице.
Я едва успел остановиться от падения, тряхнул разок головой, а Гвоздарь уже навис сверху, занеся молот над головой. Сейчас тебя, Гончар, прибьют.
Глаза кузнеца сверкнули безумием, он улыбнулся мне:
– Вот и тресну я кольцо…
Его кувалда заискрилась, я попробовал двинуться, но почему-то тело реагировало очень медленно. «Воля лидера» сразу же подсказала, что это действие удара молота кузнеца – на несколько секунд накладывается замедление.
– Пипец, – выдохнул я.
Так мы и не поговорим с кузнецом. Молчарь был прав – этот сумасшедший совершенно не настроен на диалог.
– Чем бы треснуть нам Кольцо! – раздалось звонко в пещере.
Кузнец замер. До меня только через секунду дошло, что последнюю фразу произнёс не он, а наш Лекарь.
– Чем бы треснуть нам Кольцо, что принёс в руках Аид? На совете мудрецов нам никто не говорит… – наш бард вышел из-за статуи, придерживая томик одной рукой, а вторую распростёр, как оратор.
– Это ж… – Гвоздарь, продолжая держать молот, чуть склонил голову, часто-часто заморгал.
– Шесть сильнейших звонких нот заключили в том Кольце, но седьмой земной народ искажает в нём рецепт…
Кузнец опустил молот, повернулся, почесал всклокоченную бороду.
– Чем бы треснуть… – начал было он, но Лекарь тут же продолжил, надрывая голос:
– Вот трещит в жаровне сталь, нежно лижет огонёк… Разомнётся тут коваль, наш великий Эол Брок.
– Да чем же…
– Его молот твёрже гнева, борода раскалена… И пылает эльфов древо, служит гномам докрасна.
– Да наковальню мне в задницу! – рявкнул Гвоздарь, а потом вдруг молот сиганул из его руки, чтобы воткнуться Лекарю в грудь.
Бедный бард улетел за статую, ни разу не пикнув, но так и не выпустив из рук томик поэзии.
Я попытался встать, чувствуя, что ко мне возвращается чувствительность и скорость.
– Чёртов Суровый!!! – заорал кузнец, грозя кому-то сверху кулаками, – Окалину мне в глаз, Владлен, ты и здесь меня достал?!
Молот вернулся ему в руку, и Гвоздарь ещё потряс им тоже:
– Уголь тебе в глотку, вшивый поэт!!!
– О, братан… – донеслось от Бобра, – Как я тебя понимаю…
Здоровяк ворочался, пытаясь выползти из-за статуи.
– С кем ты смеешь говорить, жалкий человечишка? – гном огрызнулся, замахиваясь молотом.
– Лучше с тобой, чем с этим… – Бобр махнул за спину.
Там, где-то у стенки, валялся Лекарь, которого удар кувалды надолго отправил в нокаут.
Я подхватил:
– Это наш бард ещё Облегчающего читать не начал.
Кузнец сразу опустил молот, обернулся, сверкнув злыми глазками:
– Что? Этот сумасшедший тоже здесь?!
– Не-е-ет, – протянул я, поднимаясь, – Это Лекарь увлёкся поэзией твоего века.
– Поэзия… Кувалду мне в ухо, какая ещё поэзия?! Да в сравнении с Гиппосом даже дриады… эти древожопки… – он топнул ногой, – Да я лучше этих вшей древковых послушаю, чем Владленову шоблу!
– А я тоже не хочу, – кивнул Боря, устало сев под статуей, – Особенно эту, как его… поэзию кондратия которая…
– Кого?! – Гвоздарь удивился, – И Кондратий Гномосвет здесь?!
Он со скрипом стиснул обеими ладонями рукоять молота, словно изображая, что он сделает с этим Гномосветом. Хоть я и не слышал такого, но, судя по прозвищу, этот поэт тоже был рядом с другими гениями.
– Бобр имеет в виду поэзию контрастов, говлитовый век, – усмехнулся я.
– Контрасты? Говли… чего? – гнома, наконец, проняло, и он опустил молот, – Да вы кто такие?
– А мы с Эолом сейчас разговариваем? Или с Гвоздарём? – прищурился я.
– А тебе кого надо-то, переросток? – буркнул гном, и шмыгнул, утёр рукавом нос, – Вас прислали эти идиоты?
– Какие?
– Суровый этот, Гиппос, Кондратий… Драные пустобрёхи, они как узнали, что в Кольце скрыта магия гимнов, так покоя мне не дают, – Гвоздарь вздохнул.
– Кольцо уже давно трес… – хотел сказать Бобр, но я резко оборвал его силой мысли.
Воля лидера не подвела, но Гвоздарь подозрительно поглядел на нас обоих.
– Головы снесу, людишки, будете шептаться. Чего там Кольцо надо?
– Давно надо треснуть, – кивнул я, – Давно пора.
– Чтоб вас, переростки, – кузнец помотал головой, потёр лоб рукоятью кувалды, – А вы кто?
– Мы – ученики академии сверху.
– Сверху? – Гвоздарь глянул в потолок, – А разве она не снизу?
Он покрутил головой, разглядывая статуи, потом глянул под ноги.
Я вспомнил, что спуск в Город Древней Звезды очень долгий. Да, получается, в сравнении со вторым уровнем подземелий та пещера, где я нашёл древнюю гномью статую определения, гораздо ниже.
