Вокруг гнома уже раскручивалось красное мерцание, в воздух поднялся пепел от сгоревшего свитка.
– Если хочешь увидеть своих друзей, – гном встряхнул Толю и Женю, – То я жду тебя в Башне.
И он исчез…
Послышались хлопки других свитков. Менэтиля больше не было видно на ветке, да и Ведун больше не пытался мне рассказать о победе.
Зашуршали крылья. Сверху спускались уцелевшие Тенгу. Немногие из выживших зелёных орков, протирая пожелтевшие глаза, ошалело крутили головами. Явно пытались понять, где они и что с ними произошло.
– Да, ну твою за ногу, – вырвалось у меня, когда я понял, что противники сделали свой ход.
Пипец…
Пипец, пипец, пипец!
– Ты это, Герыч, мы ж все и так слышим, – Боря поморщился.
Ему хотелось прикрыть уши от моих умственных криков, но «воля лидера» гоняла мои эмоции по всей группе. По остаткам моей группы…
Лекарь, Фонза… Как же я допустил?!
– Не боись, порвём за них, братан, – кивал Боря вслед моим мыслям, – Вытащим!
Да, я был зол, просто в ярости!
Бобр, Биби, Блонди и Кент сидели рядом, внимательно глядя на меня, и ждали решения лидера. Они мне доверяли, и от этого было вдвойне тошно.
Я с трудом выдерживал взгляд Бори, который прямо говорил: «Ну, типа, босс ща успокоится и чего-нибудь придумает». Его вера в то, что Герыч всё разрулит, была просто ошеломляющей.
Так, Гончар, соберись уже давай. Здесь «воля лидера» не поможет, не всё же время королевским скиллом сопли подтирать.
Я медленно выдохнул, разглядывая далёкий ночной горизонт, где едва заметно колыхались отражённые в море звёзды и, кажется, уже занималась заря.
На плетёной площади уже было спокойно, если только не считать ворчания хозяек «Гнезда», орудующих мётлами. Тела поверженных орков и воронов Тенгу убрали, но везде сидели раненые, и над ними тоже как наседки кудахтали воронихи.
Несмотря на древнюю вражду, краснокожие к погибшим оркам отнеслись с почтением и позволили пленным воскресить большинство сородичей.
С тех орков, которым заклинание воскрешения уже не могло помочь, мы забрали весь опыт. Война войной, а учёба первым делом… Жалко, ещё скиллов никому не выпало.
А когда тиммейты услышали про то, что сотворила со мной здешняя статуя определения, у них загорелись глаза. Всем сразу же захотелось, как вернёмся, испробовать нашу родную Батонскую статую.
Да и вообще, у меня давно закрадывалось подозрение, что наша академия Баттонскилл, да и вообще вся система общества игроков специально тормозит магов.
Глядя на склянку с опытом в руках Блонди, я вспоминал слова Оркоса и рассказы того же Зрячего… В нашем мире можно собрать всю силу в одних руках. Вот и думай – хорошо это или плохо?
Хрустнули рядом прутья – это подошёл могучий Гралл, вождь воронов Тенгу. Грудь и плечо у него были перемотаны позеленевшими от мазей бинтами, крылья пока висели лохмотьями. Тенгу кривился от боли, но держался молодцом.
– Вороны Тенгу помогут вам, перья батонские.
– У нас там зелий здоровья не завалялось? – спросил я у Кента, глядя на внешний вид Гралла.
Игорёк покачал головой, а Гралл поднял здоровую руку:
– Не спеши, тень Гаргоса, не нужно этой вредной алхимии.
– Чего?! – возмутились мы с Кентом одновременно.
Ворон даже смутился, не понимая, что он такого сказал, да и кому вообще должен отвечать.
– Опа-опа! – Кент всплеснул руками, – С чего бы это алхимия вредная? Я, как не последний человек в Батоне, хочу сказать…
Бобр его перебил:
– Слышь, братан, ты бы уж помолчал, – он поморщился, – Этот пернатый даже мягко выразился.
Кент шумно выдохнул, покосившись на танка, но ничего не сказал.
– У нас есть своя магия, – спокойно ответил Гралл.
Он поморщился, когда выдернул маленькое пёрышко из крыла. Потом дунул – и оно, вспыхнув, разлетелось небольшой порцией дыма.
– Офигеть, – вырвалось у Кента.
Мне не надо было объяснять, что алхим уже думает, как бы дёрнуть у кого из воронов пару пёрышек. Это ж ингредиенты.
– Как ты меня назвал? – спросил я, возвращаясь к теме разговора, – Тень Гаргоса?
– Ну, самим Гаргосом ты точно не можешь быть, кровь Гончей, – улыбнулся ворон, – Ты же не ворон Тенгу, и даже не орк.
– И не гном, – с улыбкой добавила Биби и покраснела.
Послышались ещё шаги, и через секунду двое воронов Тенгу спустили рядом на плетёный пол старика Зрячего. Тот сидел в позе лотоса, будто медитировал, только с открытыми глазами и держа в одной руке свой бубенчатый меч.
Поцарапанные веки старика были подшиты свежими швами, и прицеплены новенькими цепочками к носу. Правда, нос тоже был сломан и перевязан тугим бинтом.
Блёкло-розовая кожа Зрячего пестрила бурыми синяками, седоватые перья на крыльях взъерошились и торчали кто куда. Но в целом старик выглядел вполне бодро, и взгляд покрасневших глаз светился азартом.
– Ну что, Жнец Смерти, – Зрячий не сводил с меня глаз, – Станцевал свой танец?
Вся команда обернулась ко мне. Они с трудом понимали, о чём речь, потому что вся та мясорубка с Танцем Смерти случилась за доли секунды.
– Да, – я кивнул, – Правда, не совсем понял, что вообще произошло.
