Первые люди-титаны, которые были невероятно могучими магами, вторглись в тот мир, где жили себе припеваючи шесть магических рас.
Ну, как припеваючи… Рубились между собой, всё время воевали, лупили друг друга гимнами, как атомными бомбами. А тут вдруг в их мир пришли титаны.
Свои собаки грызутся – чужая не лезь. Как я понял, случилась совсем уж массовая заварушка, все лупанули гимнами по титанам, но что-то пошло не так. Ведь гимнов было шесть, а рас стало семь.
– Верно мыслишь, птенец, – улыбался Зрячий.
Я уже даже не удивлялся, откуда старик слышит мои мысли. Вся группа сидела и молча наблюдала за ходом моих рассуждений – «воля лидера» позволяла так делать.
Ладно. Значит, гимнами долбанули, и случился магический катаклизм. А потом магические расы оказались здесь, среди людей, которые были очень ограничены в магии.
– Людей лишили магии, птенчик, – Зрячий поправил меня, – Титаны забрали всю силу отсюда, отправившись на войну, а потом их заперли в том мире. За-за-заперли…
Я кивнул. Получалось, некоторое время после тех событий люди вообще были без магии.
Эх, Фонзу сюда, она бы сразу разобралась, чего там и как было. И сказала бы, сколько тысяч лет назад это произошло.
– Но вскоре открылись прорывы, и в людях стала потихоньку просыпаться магия, – помог мне Зрячий, – Ма-ма-магия.
– Мама магия, – весело буркнул Бобр, но тут же прикрылся, покосившись на бубенчатый меч Зрячего.
Я сказал:
– Да, я слышал, что сейчас только Прорывы дают людям магическую силу. Что «властелин той стороны» открыл их, и только благодаря этому нюбсы могут становиться магами.
– Кто знает, – Зрячий пожал плечами, – Может, это и правда.
– А может, он просто хочет вернуться сюда, – закончил я мысль, – И ни о каких людях не думает.
– А магия – побочный эффект, чувак, – подсказал Кент, – Уж я в побочках разбираюсь.
Вся группа заулыбалась.
Получалось, что вся сегодняшняя магическая система построена на страшном балансе. Вечно открытые Прорывы, через которые пытается пробиться «властелин той стороны», заодно являются источником силы.
И кто же тогда является плохим?
Оркос и компания, которые пытаются помочь «властелину» вернуться?
Или мой отец? Вот только никто вообще не знает, что задумал мой отец…
– А теперь мы подошли к тому, как мы смогли выбрать своё проклятье, тень Гаргоса, – важно сказал Зрячий.
– Но откуда вы узнали, что так можно? Что можно выбрать судьбу? – задавал я вопросы, хоть и чувствовал, что они сейчас не так уж и важны.
Мне бы друзей спасти, а не демагогией тут заниматься. Вот Фонза да, она бы с этих живьём не слезла, дай только узнать что-нибудь новенькое про таинственное прошлое.
– Батончики пернатые, а вы помните гимн людей? – зрачки старика колыхнулись, будто мгновенно посмотрев на всех сразу, – Лю-лю-людей?
– Э-э-э… – мы все повернулись, глядя друг на друга.
Меня ни разу не посещала мысль о том, что я тоже, как представитель одной из вроде бы магических рас, должен что-то знать.
Вроде бы магических… Люди как-то всегда шли особняком в этой системе. И, считается, что наше проклятие – это скудное владение магией, ведь не каждый нюбс может стать магом-игроком. А даже если станет, то будет долго набирать уровни, накапливая силу.
– Ну, наверное, у нас барды знают, – сказал я, – Ну, самые крутые, в Министерстве…
– Твой отец был крутым? – спросил Зрячий, – Кру-кру-крутым?
Меня немного раздражала его способность обычным вопросом поставить в тупик.
Но старик был прав. Один из самых крутых бардов, Адский Гусляр, был объявлен вне закона самим Министерством. И скорее всего за то, что пытался разобраться с нотами, из которых состоят гимны.
– Люди – единственная раса, у которой есть барды, – усмехнулся Гралл, – Но они же единственные, кто не помнит гимн.
– И они же единственные, – добавил Зрячий, – Кто может на слух определить ноты. Думай, Гончар, думай. Ду-ду-думай…
Я смотрел на свои пальцы, стискивающие ручку косы. Рукоять посерёдке была обмотана потемневшей от времени кожей и слегка лоснилась. Наверняка тоже как-нибудь связана с древним Гаргосом…
Почему я должен думать, блин, за весь магический мир?
Потому что ты, Гончар, кровь Чекана… А он думал. Что-то такое он почувствовал тогда, в подземелье, когда ещё нубом спас Генделя Вайта и весь его рейд.
– Чувак, а помнишь, чего тогда было в Прорыве под Батоном? – спросил меня Кент.
– Помню, конечно.
– Там был портал с гномьими рунами, – продолжил Кент, – И сначала орк запел свой гимн, и ничего не получилось. А потом гном, и портал открылся…
– Так тот синий-то, который с короной, – вклинился в разговор Бобр, – Он же всё равно не вылез.
– Не вылез, – покачал головой Кент, – Для портала гимн подходил…
– А для «властелина» не подходил! – я стиснул ручку косы сильнее, когда проклюнулась мысль, – Мой отец проскакал по всем Великим Прорывам, ведь так?
– Он что, все гимны перепробовал, что ли? – удивился Бобр.
Я пожал плечами, а потом отрицательно мотнул головой:
– Нет. Точно, нет. Но он как-то понял, что людям нужен гимн, но не знал особой ноты. И ушёл в портал за ней, к «властелину».
Все замолчали.
