Казалось, что Катону мало победы над сирийцами, и своим хвастовством он хочет обратить в бегство самих римлян. Ацилий уже готов был десять раз обнять Катона, лишь бы тот замолчал, но, увы, проще остановить извержение вулкана, чем Катонову речь. Наконец, утром консул, желая дать покой войску, которому предстояло преследование отступающего противника, и не найдя способа совладать с языком бесноватого легата, отправил его с миссией в Афины, где тот должен был поведать союзникам о победе над врагом, ну и, конечно же, о собственном подвиге. Едва переведя дух, римляне вновь увидели Катона, который с сияющим лицом возвращался из дружественного города. Когда вездесущий герой приблизился к воротам, в лагере с ужасом обнаружили, что он все еще продолжает ораторствовать. Катон не только не выговорился в самом говорливом городе мира, но, напротив того, почерпнул там новые темы. Теперь он рассказывал об афинянах, сравнивал их с римлянами, а в конечном итоге, с самим собою. Порций живописал свою речь на Агоре и подчеркивал, как она поразила афинян, ибо то, что он сообщал в нескольких словах, греки переводили долго и пространно.
«Риторическое образование греков выхолостило их речь, — делился он сделанными наблюдениями, — у них форма возобладала над содержанием. Они произносят речи умом, а мы, римляне, — сердцем».
Далее он снова рассказывал о впечатлении, произведенном на эллинов его красноречием.
Все это было любопытно, однако не в таком количестве.
Но внезапно, к всеобщему потрясению, Катон умолк. Он принял сосредоточенный вид и, придя к консулу, потребовал, чтобы его отправили с победным донесением в Рим. Маний ответил, что в качестве такового курьера в путь уже выступил Луций Сципион. При упоминании этого имени из глаз Порция посыпались искры. По хищному выражению его лица Ацилий догадался, что Катон все знает и именно поэтому рвется в дорогу. Консул попытался отговорить его от хлопотной затеи, но это было невозможно. Как один из главных героев сражения Катон имел моральное право на то, чтобы предстать перед сенатом в качестве вестника победы, и от него не отступился, потому Ацилий вынужден был удовлетворить его просьбу.
Забывая о сне и пище, Катон ринулся в Италию. Сейчас за ним не угнался бы и сам Геркулес. Он продирался через леса, форсировал реки и перешагивал горы. Если бы на Адриатике ему не подвернулось быстроходное судно, он, несомненно, выпил бы море. Ежечасно свершая подвиг, Катон прибыл в Рим на полночи раньше Сципиона, который ничего не подозревая, двигался неторопливо, любовался Грецией и наслаждался жизнью. Разбудив городского претора в пору самого сладкого сна, Порций сообщил ему о цели своего прибытия и напомнил, чтобы тот сразу же на рассвете созвал сенат. Все было исполнено согласно обычаям, и когда беззаботный Луций входил в курию, Катон уже держал речь перед сенаторами, докладывая обо всем, что произошло в Греции. Так Порций сумел сорвать цветы почестей, предназначавшиеся Манием Ацилием и всей Сципионовой партией брату принцепса. Правда, народу оба посланца были представлены вместе, но и на Комиции бойкий плебей захватил инициативу и не давал патрицию раскрыть рта.
После разгрома сирийского войска, римляне скорым маршем проследовали через области, поддерживавшие Антиоха, чтобы навести в них порядок, прежде чем там соберутся с духом враждебные им силы. Повсеместно греки являлись к консулу с повинной и легко получали прощение за свое отступничество. Ацилий твердо выдерживал идеологию партии, приведшей его к консулату, и в поступках старался походить на Тита Квинкция, но в душе у него накипал гнев против этих вечно раскаивающихся и вечно непостоянных людей.
Негодование консула обрушилось на этолийцев, продолжавших упорствовать в своей неприязни к римлянам. Он подступил к Гераклее и после того, как получил отказ на предложение сдаться, атаковал город. Консул основательно взялся за дело и предпринял своеобразную активную осаду. Его действия напоминали поведение паука, который, периодически щекоча за брюхо угодившую в паутину бабочку, заставляет ее трепыхаться без отдыха до полного изнеможения, вслед за чем беспрепятственно выпивает ее соки. Так же и консул, измотав этолийский гарнизон беспрерывным подобием штурма в течение месяца, затем легко завладел городом и по праву победителя отдал его на разграбление солдатам.