— Хм… Возможно, я была слишком категорична, описывая себя. Я не против детей, нет… Просто я пока не задумывалась над этой стороной семейной жизни.
— Селена, — задумчиво проговорил Керт, выслушав всё, что сказала девушка, — позволь задать тебе ещё один, но, наверное, самый серьёзный вопрос — а зачем тебе вообще муж?
Над этим вопросом девушке пришлось думать настолько долго, что Керт уже начал волноваться — не обидел ли он её. Всадники молчаливо ехали по оставленному Линнеей следу, и никто не хотел нарушить молчание первым — Керт ждал ответа Селены и боялся того, что услышит, а девушка всё никак не могла найти правильный ответ на этот, в общем-то, единственно важный вопрос. В конце концов, когда молчание стало уже нестерпимым, Селена тихо ответила:
— Не знаю, Керт… Но если ты всё же решишься сделать мне предложение, смирившись со всеми моими недостатками, я, скорее всего, приму его…
Линнея отсутствовала целый день и вернулась ближе к вечеру. Обернувшись и даже не став одеваться, она тут же приказным тоном сказала:
— Мяса мне дайте.
— Ты что, уже проголодалась? — переспросила сестру Селена.
— Да не мне, рурху! — рявкнула Линнея. — Он давно не ел и действительно ранен. Ему нужно подкрепиться.
— Держи! — протянул девушке большой шмат копчёного мяса Керт. — Такого куска хватит?
— Не знаю, там разберёмся, — пробормотала Линнея, забрав мясо, — располагайтесь на ночёвку здесь, ждите меня и никуда не уходите!
— Поняли! — ответил Керт. — Располагаемся здесь, готовим ужин и ждём тебя.
Но ответа Линнея уже не услышала — обернувшись рурхом и схватив в зубы выданный ей кусок мяса, она опрометью умчалась куда-то в горы…
В отличие от прошлого раза, Линнея не вернулась ни к вечеру, ни наутро. Весь день Селена и Керт взволнованно ходили по поляне, ожидая возвращения ушедшей за молодым рурхом девушки, однако пришла она лишь незадолго до заката — уставшая, голодная, злая, зато с довеском в виде худого, драного, припадающего на заднюю лапу молодого кота. Увидев людей, кошак попятился, вздыбил грязную шерсть на загривке и угрожающе зарычал, но, получив от Линнеи смачную оплеуху по загривку, шлёпнулся пузом на землю и замолк, настороженно следя за незнакомцами.
— Ой, какой хорошенький! — завизжала Селена и бросилась к коту. Тот опять зарычал и попытался вскочить, но получил от Линнеи очередную оплеуху и вставать с земли передумал, тем более что Линнея, во избежание всяческих недоразумений, свою тяжёлую лапу с загривка молодого кошака убирать не стала. Селена же, подскочив к рурху, тут же начала его гладить, теребить и вообще обращаться с ним не как с диким хищником, а как с мягкой детской игрушкой. Видя, что зверь едва сдерживается, чтобы не наброситься на девушку, а не бросился лишь потому, что устал, ослаб и опасается очередного шлепка Линнеи, мощь ударов которой, по-видимому, уже успел ощутить, Керт строго сказал ласкающей кота девушке:
— Лэри Селена, оставь зверя в покое! Ему и так сейчас тяжело, а тут ты со своими нежностями. Лучше покорми кота — у нас, кажется, ещё осталось в запасе несколько кусков копчёного мяса.
Девушка, услышав указание, тут же бросилась к сгружённым с лошадей вещевым мешкам и, распотрошив один из них, выхватила оттуда два больших ломтя копчёного бараньего мяса на рёбрышках, после чего, вернувшись к рурху, положила мясо на траву прямо перед самым носом кошака. Тот, недоверчиво понюхав угощение, жадно набросился на еду, с хрустом перемалывая своими челюстями жёсткое мясо вместе с костями. Утолив голод, рурх довольно потянулся и закрыл глаза, уронив голову на лапы — после волнений и переживаний последних дней, впервые наевшись досыта, кот провалился в чуткий, тревожный сон.
Стемнело… Зверь постоянно просыпался, испуганно вздрагивая и поднимая голову, но, обнаружив рядом с собой взявшую его под защиту странную самку и таких же странных людей, опять закрывал глаза и проваливался в чуткий, тревожный сон, отсыпаясь за все последние дни. Молодому рурху было так же тепло и спокойно, как и раньше, в мамином гнезде — к животу его, закинув руку на шею кота, прижалась непонятная девушка, а спину грела большая незнакомая кошка, взявшая его в свой прайд. И от кошки, и от незнакомых людей в его мозг постоянно транслировались эмоции спокойствия и защиты — рурх понимал, что незнакомцы только что приняли его в свою семью и, следовательно, на ближайшее будущее он избавлен от одиночества и необходимости самостоятельно искать себе пропитание. Проснувшись в очередной раз, рурх лизнул прижавшуюся к его животу девушку, помечая ту своим запахом, и снова заснул. И снились ему заросшие густой травой высокогорные луга, пасущиеся на них горные бараны, и мама, загоняющая для него добычу…
— Вы не поверите, какой сон мне снился! — воскликнула Селена, проснувшись.
— Ну почему же, поверим, если ты нам его расскажешь! — послышался весёлый голос неподалёку.
