— Не могу с ней не согласиться, — с самым серьёзным видом заметил Керт, — на её месте я тоже оставил бы на месте ваших с сестрой филейных частей одну большую сплошную гематому. Не знаю, чем вы думали, ввязываясь в эту авантюру, но вы же реально могли погибнуть!
— Но ведь не погибли же!
— Да, не погибли. Но признайся, оно действительно того стоило?
— Не знаю, Керт, не знаю… Возможно, ты и прав.
— Я однозначно прав. Надеюсь, вы уже осознали последствия своих действий, и больше не будете принимать необдуманных решений. Сейчас я уверен, что всем нам нужно сначала поесть, для чего я должен спуститься к речке за водой. Потом вам неплохо было бы искупаться, приведя себя в порядок и смыв грязь. Ещё неплохо было бы отдохнуть, хотя бы до утра — и у меня, и у вас этот день выдался достаточно трудным. Мне всё же хотелось бы пробудить в вас благоразумие…
— Да беги уже, балабол! Никуда мы от тебя не денемся! — улыбнулась Селена, и Керт, нацепив на лицо блаженную улыбку влюблённого идиота, схватил один из брошенных работорговцами котелков и помчался к речке за водой. Про оставшихся рабов, которые сразу же, как только на поляне завязался бой, изо всех сил рванули в лес, ни Керт, ни Селена не вспоминали — отыскать в лесу людей, закованных в кандалы и неспособных далеко убежать, можно было и поутру, когда встанет солнце и в лесу станет достаточно светло для поисков. Бегать по ночному лесу и разыскивать сбежавших рабов у Керта не было ни малейшего желания — ничего плохого с ними за ночь случиться не могло. А если рабы решили самостоятельно, без его помощи избавиться от своих цепей — то кто он такой, чтобы им в этом мешать? Пусть бегут, это их право и их жизнь. Вернутся — снимет кандалы, накормит и оденет. Не вернутся — попытается отыскать и избавить от оков. Не отыщет — значит, не судьба. Всех не спасёшь…
Стоило юноше, взяв котелок, отойти к речке за водой, как от ближайшего дерева отделилась тень, оформившаяся в молодую красивую женщину. Женщина подошла к сёстрам и строго спросила:
— Что случилось, девочки?
Линнея, опустив голову и отстранённо разглядывая ногти на своих пальцах, промолчала, проигнорировав вопрос, поэтому отвечать пришлось Селене. Немного помявшись, она неуверенно произнесла:
— Всё нормально, мама…
Женщина, оглядев их внимательнее, переспросила:
— Точно нормально? Ты уверена?
— Да, мама, с нами всё в порядке…
— А кто тогда послал мне зов?
Линнея бросила на сестру заинтересованный взгляд, и Селена, выдохнув, как будто собирается нырять головой в глубокий омут, решительно произнесла:
— Я, мама!
— Были причины?
— Были, мама, но сейчас уже всё закончилось.
— А почему тогда одной из вас только что было очень плохо? И почему вы в таком виде? Где ваша одежда? Кстати, Селена, а что у тебя с шеей? Где ты умудрилась так её натереть? Да и кожа на запястьях у тебя содрана… Так-так-так… А ну-ка, подними штанину, я хочу посмотреть на твои лодыжки!
Девушка молча задрала штанины, и взору женщины предстали такие же покрасневшие и расцарапанные полоски на коже, как и на запястьях. Внимательно осмотрев их, женщина строгим голосом спросила:
— И как это понимать? Ты ничего мне не хочешь объяснить, дочка?
— Так получилось, мама… Нас тут недавно взяли в рабство…
— Когда это вы успели так подставиться? Ещё совсем недавно у вас всё было хорошо…
— А ты что, следила за нами? А почему тогда ничего не заметила? Мы попались ещё вчера…
— Твои "вчера" — это несколько часов для меня. Ты, надеюсь, сбегая сюда, успела поинтересоваться, что время здесь течёт в восемь раз быстрее? Я не могу следить за вашими проказами круглосуточно! К тому же я искренне полагала, что вы с сестрой достаточно взрослые, чтобы иметь собственную голову на плечах и мне не придётся организовывать за вами постоянную слежку! Кстати, почему, попавшись ещё вчера, вы не догадались за всё это время связаться со мной?
— Мы не хотели волновать тебя и попытались сами решить свои проблемы… К тому же если бы мы послали зов — ты бы сразу же забрала нас домой и посадила под замок. Тогда о нашей экспедиции можно было бы забыть.
— Правильно мыслишь, дочка — за ваш побег стоило бы лишить вас свободы передвижения, как минимум, до тех пор, пока вы не поумнеете и не станете более ответственно оценивать свои поступки. И ты так и не ответила — как тебе удалось попасться в руки работорговцев? И почему Линнее удалось от них уйти?
— Мы обе попались, мама…
— На ней нет следов от ошейника — его не было?
— Был… На нас обеих надели кандалы и ошейники. Просто мне их помогли снять, а Лина сняла сама…
— Сняла ошейник? Сама? Или всё же кто-то помог?
— Сама сняла… Вернее, порвала — инициировалась она…
— Так… — строгий голос женщины стал ещё суровее. И, устремив взгляд на другую девушку, она задала вопрос уже ей:
— Линнея, расскажи мне, пожалуйста, как тебе удалось сломать свой барьер?
Однако Линнея, продолжая полировать взглядом свои ногти, промолчала, за неё ответила сестра:
— Её пытались изнасиловать, мама.
— А сама она ответить не может?
