Утром Керт, проснувшись и свернув плащ, отправился на поиски девушек. Селену, как и предполагал, он нашёл спящей в обнимку вместе с Линнеей. Девушка привалилась к тёплому лохматому боку рурха, уткнувшись носом в его шею и укрывшись с другой стороны длинным пушистым хвостом. Сама Линнея чутко спала, положив голову на передние лапы, так, как это обычно делают кошки. Почуяв приближение юноши, Линнея медленно открыла круглые кошачьи глаза с узкими прорезями зрачков и подняла голову, протяжно зевнув и высунув при этом длинный красный язык в обрамлении громадных желтоватых клыков. Не отводя взгляда от оскаленной кошачьей морды, Керт тихо спросил:
— Кушать будете, дамы?
Получив в ответ утвердительный рык Линнеи и сонный вопросительный взгляд Селены, юноша отправился готовить завтрак. Разделив остатки оставленной с вечера еды между всеми, причём Линнея опять уничтожила большую часть продуктов, Керт перебрал поклажу, выкинув всё лишнее, и, отойдя от лагеря к уютно устроившейся в траве кошке, спросил:
— Оставшихся лошадей сможешь пригнать? Двоих животных нам будет недостаточно.
— Ррр-шш… — проурчала девушка, потянувшись и прогнув спину.
— Да, о проблеме коммуникации я как-то не подумал, — покаянно признался Керт, — говорить в этом облике ты явно не можешь. Но только ради разговора оборачиваться, думаю, не стоит — создавать тебе новую одежду после каждого оборота я не планирую. Предлагаю следующий вариант беседы — вместо слова "да" ты будешь коротко рычать, а вместо слова "нет" стучать по земле лапой. Такой способ подходит?
— Ррр… — раздалось урчание улёгшейся обратно в траву кошки.
— Тогда повторяю вопрос — остальных лошадей пригнать сможешь?
Линнея молча ударила по земле лапой.
— Не можешь? Почему? — удивился Керт.
Линнея, подумав мгновение, склонила набок голову, продолжая буравить юношу пронзительным взглядом.
— Будем считать, что я неправильно задал вопрос. Скажи, ты можешь их отыскать?
— Ррр…
— Значит, отыскать сможешь… Но привести не сможешь?
Два удара лапой.
— Найти можешь, но привести — нет… Скажи, остальные наши лошади живы?
Два удара лапой.
— Погибли? На них напали? Волки загрызли? Провалились в овраг и шеи себе переломали?
— Ррр… Ррр…
— Понятно… Значит, остались мы без лошадей.
— Ррр…
— Ладно, тогда пойду собираться. Сможешь идти с подветренной стороны, так, чтобы не слишком сильно пугать наш транспорт?
— Ррр…
— Ну, вот и славно! Когда увидишь, что мы собрались и тронулись в путь, присоединяйся к нам…
Уже к вечеру путники, двигаясь по следам каравана работорговцев на север, вернулись на западный тракт. Столь высокой скорости перемещения в большей части способствовала Линнея, двигаясь немного позади, периодически попадаясь на глаза лошадям и заставляя их скакать быстрее. Однако уже к вечеру кони, устав постоянно пугаться, стали всё меньше и меньше внимания обращать на периодически выныривающего из травы и тут же прячущегося в неё рурха, догадавшись, что зверь им не враг и охотиться на них не собирается. В конце концов, животные осмелели настолько, что продолжали движение даже тогда, когда Линнея вовсе вышла из травы и потрусила стелющимся шагом рядом, всего в паре десятков шагов от них. Так путники небольшой кавалькадой и въехали на тракт…
На тракте Керт сразу же свернул на запад и, пока солнце не зашло, путники скакали по ровным каменным плитам тракта с весьма приличной скоростью, выбирая место для ночёвки. Такое место нашлось уже в сумерках — небольшая, хорошо оборудованная стоянка для отдыха караванов, на которой имелось всё, начиная от бьющего из земли неподалёку от стоянки родника, и заканчивая навесами для животных и специально оборудованным открытым каменным очагом для костра с небольшой поленницей кем-то заготовленных дров. Впрочем, дров вокруг и так хватало — лесистая местность с небольшими вкраплениями спрятавшихся в густых лесных массивах луговых проплёшин простиралась, насколько помнил Керт, практически до самых гор, отступая лишь перед взметнувшимися в небо каменными исполинами и давая простор густым высокогорным травам.
