— Вовсе нет. Проблема твоей сестры в том, что все манипуляции со своим телом она, как я уже говорил, производит бессознательно, используя своё подсознание. Образ рурха в её подсознании зафиксировался цельным, поэтому она всегда будет обращаться в здорового зверя, даже если за мгновение до этого погибала от смертельных ран. А вот человеческий облик её подсознание, скорее всего, считывает, так сказать, с "последней сохранённой версии", то есть воссоздаёт человеческое тело точно таким же, каким оно было на момент обращения в рурха. Это, скорее, не физическая, а моральная травма.
— И что тогда делать?
— Предположу, что есть два варианта решения данной проблемы. Вариант первый — хирургическое удаление шрамов. Если шрамы удалить в любом медицинском центре, с большой долей вероятности они исчезнут и при обращении — тело Линнеи запомнит, что этих шрамов уже нет. Та же ситуация будет при магическом лечении. Вообще, любое удаление шрамов с тела Линнеи, когда она будет находиться в человеческом обличии, почти наверняка навсегда избавит её от этого "украшения".
— Тогда ничего страшного, — повеселела Селена, — мы или найдём хорошего целителя здесь, или избавимся от шрамов, когда вернёмся домой.
— Но есть ещё один вариант, — добавил Керт, — когда Линнея поверит, что этих шрамов у неё никогда не было. Тогда обычный оборот избавит её от них.
— А что для этого нужно?
— Вместо целителя-хирурга понадобится целитель — психолог. Плюс к лечению необходимо добавить обучение — учиться трансформации необходимо так же, как и обычной магии. Синтез нового тела должен проходить не интуитивно, а на строгой научной основе, а исходная матрица для синтеза должна храниться не непонятно где, а в определённом месте головного мозга и доставаться оттуда не интуитивно, а по осознанному желанию.
— А ты уверен в своих словах? Откуда вообще эти информация?
— Честно говоря — не уверен, — задумчиво ответил Керт, — информация у меня отрывочная, да и взята мною из древних книг, написанных на мёртвом языке. Раньше его называли истинным. Книги на истинном, кстати, настолько редки, что их можно перечесть по пальцам, да и сам язык сейчас практически никто уже не знает.
— А ты знаешь?
— Меня учил отец, да и несколько книг на истинном в нашей библиотеке сохранились. Правда, ни отец, ни я не знаем мёртвый язык в совершенстве — мне кажется, что его вообще уже никто в мире не знает. Поэтому и перевод может быть неточным — смысл целого ряда слов по прошествии тысячелетий безвозвратно утерян. Если отыщешь знатока истинного — сможем узнать про метаморфов и методы их обучения побольше.
— Про учёбу я поняла — и тут халява не обломится. А психолог ей зачем? — удивилась девушка.
— Угрюмость. Раздражительность. Повышенная агрессивность. Замкнутость в себе. Ночные кошмары… Продолжать?
— Нет, спасибо…
— Травмы души нередко более серьёзны, чем травмы тела, — с сожалением пояснил Керт, — да и лечатся сложнее.
— И как лечить душу?
— Покоем. Положительными эмоциями. Любовью, лаской и отсутствием приключений, которые вы с сестрой очень хорошо умеете находить на свои прелестные пятые точки.
— Вот закончим путешествие — и отдохнём. Погуляем, расслабимся…
— И я даже знаю где — могу пригласить вас с сестрой к себе в столицу. Обещаю обширную культурную программу. Посмотрите достопримечательности, нагуляетесь вволю, а я согласен поработать на вас гидом. У нас безопасно, да и место, где вы с сестрой сможете остановиться, тоже найдётся.
— Ты, кажется, пытаешься пригласить нас в гости? — улыбнулась девушка.
— И не только пытаюсь — приглашаю. Даю честное слово, что у нас вам понравится.
— Я подумаю… И, быть может, даже приму твоё предложение, — бросила на юношу лукавый взгляд Селена.
— Ловлю на слове!
В таких праздных разговорах прошёл день, за который путники проделали, останавливаясь лишь на обед и короткие, по десятку минут, стоянки, изрядный отрезок пути. Солнце потихоньку начинало клониться к закату. До темноты оставалось часа два, не больше, и Керт уже начинал присматривать место для ночной стоянки, как вдруг, перевалив через очередной взгорок, путники заметили далеко впереди хвост каравана, втягивающегося в исчезающую в лесу дорогу — с приближением лета тракт стал оживать. Караван двигался в ту же сторону и опережал путников километра на полтора, не более, и если бы не петляющий по лесной чаще тракт, скрывающий едущих впереди всадников и повозки, был бы обнаружен путниками ещё несколькими часами ранее. Подхватив лошадь Селены под уздцы и остановив, Керт озадаченно сказал девушке:
— По всей видимости, мы догоняем караван, ушедший из Тиары на несколько дней позже вас и движущийся к одному из перевалов в Ривию. Если мы продолжим движение с той же скоростью — ещё до темноты его догоним. Вопрос — что мы будем делать?
— А есть варианты? — спросила Селена.
— Разумеется, варианты есть. Самый простой — это догоняем караван, выясняем, куда он движется, и, в зависимости от конечной цели каравана или едем с ним, или обгоняем караван и продолжаем движение по тракту самостоятельно.
