— Подлиза ты, Силька, — улыбнулась сквозь слёзы девушка, — сейчас обернусь и погрею, только ты тогда расскажи, что у тебя с нашим молодым человеком. Я же вижу, как оценивающе ты на него поглядываешь, когда он не видит. Да и под одним плащом вместе с ним ты тоже не просто так легла. Так что колись…
— Керт — мой! — немного грубо перебила сестру Селена. — Я первая его застолбила!
— Ой, да ладно! Не нужен он мне, можешь себе забрать. Но про ваши отношения будь добра рассказать, а то пока вы весь день о чём-то шушукались, я вокруг вас круги нарезала и подойти боялась — что-то невзлюбили меня лошади.
— Особо рассказывать пока нечего, но ладно, слушай… — шёпотом начала рассказ Селена, прижавшись к тёплому боку обратившейся сестры и накрывшись пушистым, белым в тёмно-серую крапинку, хвостом…
Проснувшись рано утром, Керт обнаружил, что Селена опять сбежала от него среди ночи к своей сестре и сейчас досыпала, привалившись к тёплому кошачьему боку и укрывшись пушистым хвостом. Или мягкая шкура рурха оказалась удобнее и теплее нарезанной им вечером охапки травы, или соседство парня чем-то не понравилось девушке… Начавшие разгораться сомнения парня несколько остудил тот факт, что под его плащ девушка легла самостоятельно, никто её к этому не принуждал. Быть может, он зря накручивает себя, и Селене просто стало тоскливо без сестры, с которой они всегда были неразлучны? Хорошо, если это действительно так…
Подобные мысли оставались у юноши и во время завтрака, который он традиционно приготовил на троих, и даже начало движения не разогнало его сомнений — Селена молча поела и так же молча забралась на свою лошадь, пристроившись справа от неспешно двинувшегося в путь парня, односложно отвечая на вопросы Керта и сохраняя на своём лице маску задумчивости, явно не собираясь занять себя разговорами. Было видно, что девушку гложет какая-то неприятная мысль, от которой она никак не может избавиться. Юноша долго сопротивлялся желанию расспросить и, быть может, чем-нибудь помочь, но сдерживало его нежелание самой девушки рассказать о своей проблеме. Что это — робость или недоверие? В зависимости от ответа на этот, без сомнения важный вопрос, проявлять инициативу и пытаться выведать причину столь нехарактерной для Селены задумчивости и молчаливости Керт долго не решался. В конце концов, измученный неопределённостью, юноша задал гложущий его с утра вопрос:
— Лэри Селена, ты сегодня необычайно молчалива. Скажи, что-то случилось? Что-то такое, о чём я должен знать? Возможно, я смогу тебе помочь.
— Помочь ты мне ничем не сможешь. Однако за предложение спасибо, я оценила, — всё так же задумчиво ответила девушка.
— Но я могу хотя бы попытаться! — попытался настоять на своём Керт.
— Я же сказала — не можешь! Хотя, можешь попробовать — всех твоих возможностей я не знаю. Помощь нужна не мне, а Линнее.
— Я рад помочь твоей сестре. Скажи, что я должен сделать?
— Убрать рубцы с её тела. После оборота они исчезли на кошачьем теле, но остались в человеческой ипостаси.
Новость оказалась слишком удивительной, чтобы юноша ответил сразу — ведь, согласно прочитанным им книгам, теоретически метаморфы могли принимать любой облик, следовательно, со сменой облика должны были исчезнуть и полученные Линнеей шрамы. Если только девушка подсознательно не отождествляет полученные ею травмы с неотъемлемой внешностью собственного тела. Недавняя мысль о том, что Линнее не помешала бы помощь квалифицированного лекаря-психолога, начинала трансформироваться в уверенность. Немного подумав над тем, что будет отвечать, юноша осторожно сказал:
— Теоретически метаморф может принять любой облик, какой только пожелает. Он может создать на своём теле любое количество шрамов, и тут же убрать их. Наличие на теле твоей сестры шрамов относится не к области физических характеристик её тела, а к области подсознания.
— Не поняла…
— Повторюсь — теоретически метаморф может принять любой облик, но одного желания для трансформации мало, нужно ещё уметь оборачиваться, а твоя сестра пока проделывает оборот интуитивно, по наитию, и даже сама себе не может объяснить, как она это делает. Могу только предположить, что разум Линнеи знает, что эти шрамы у неё есть. Вернее, её подсознание абсолютно в этом уверено. Твоя сестра уже запомнила себя с этими шрамами, поэтому она, возвращая себе человеческий облик, создаёт шрамы вновь и вновь. Именно подсознательная память, вкупе с незнанием методик оборота заставляет человеческое тело твоей сестры обзаводиться шрамами вновь и вновь. Ведь ни ты, ни я не знаем, откуда она берёт образец, или матрицу для оборота.
— Так теперь что, она навсегда останется с этими шрамами?
