– Я предполагал, что испытание будет трудным, но надеялся, что хотя бы вы, мои ученики, справитесь на отлично, – усмехнулся он. – Я не ошибся. Действительно, великолепный результат, у всех троих. Однако многие другие, менее способные ученики, получили травмы, и проведение третьего испытания отложили на время. Советую вам троим не тратить его зря, а хорошо подготовиться.
Ши Хао спросил:
– Учитель, раз уж теперь мы все собрались вместе, расскажите нам, в чем заключается испытание сердца.
Цянь Сян растянул губы в хитрой улыбке:
– Я хочу, чтобы вы победили честно, поэтому даже не просите меня подсказывать. Я скажу тебе то, что тебе скажет Бай Шэнси: в третьем испытании отряды сойдутся по двое один на один в иллюзорном мире, где одни будут защитниками, а другие завоевателями. Отряд защитников будет владеть ключом к власти над иллюзорным миром, а цель завоевателей – заполучить его. В этом испытании нет правил, и победителем станет тот, кто уничтожит оппонента.
– Почему тогда оно называется испытанием сердца? – произнес Хай Минъюэ.
– Потому что судить я буду не ваши знания и силу и даже не военную стратегию, а то, насколько решительно вы идете к своей цели. У того, чье сердце слабое и мягкое, мало шансов на успех. Здесь побеждает только сильнейший – и телом, и духом.
Тем временем Чэн-эр пристально сверлил алыми глазами переплетенные пальцы Ши Хао и Хай Минъюэ, безмолвно крича: «Хватит палиться, придурки!»
Цянь Сян, проследив за его взглядом, снисходительно вздохнул:
– Тебе надо отдохнуть, Минъюэ. Твое тело не выдержало нагрузки, но, на мой взгляд, это того стоило. Я боюсь спросить, откуда твой отец достал этот меч, но раз уж тебе посчастливилось им владеть, ты должен придумать ему достойное имя.
Хай Минъюэ почтительно кивнул, и учитель собрался уходить. Перед тем как покинуть комнату, он сказал как бы невзначай:
– Моя супруга говорит, что этим вечером в долине Цуэйлю будут праздничные гулянья по случаю местного праздника Восхождения Снежинки. Вам не помешает развлечься всем вместе. Не забудьте пригласить Бай Шэнси. Он очень лестно отзывался о вас и искренне волновался о тебе, Минъюэ.
Юноши учтиво попрощались с наставниками. Госпожа Е, бросив последний взгляд на Хай Минъюэ, исчезла в дверях вслед за супругом.
Остаток дня Хай Минъюэ не мог выкинуть мысли о матери и госпоже Е из головы, и даже Ши Хао, не отличавшийся эмоциональной чуткостью, но обладавший поразительной интуицией, заподозрил что-то. Он все еще сидел возле постели юноши и разглядывал его божественный меч, который держал на коленях.
– Минъюэ, о чем ты думаешь? – прямо спросил он и улыбнулся краем губ. – Явно не обо мне. Разве можно думать обо мне с таким серьезным лицом? А если ты думаешь о ком-то так напряженно уже больше часа, стоит ли мне волноваться о том, что этот человек украл тебя у меня?
Чэн-эр, который спокойно пил чай за столом, поперхнулся и стал кашлять. Проворчав что-то очень злое, он встал и вышел из комнаты, захватив чайник и чашку с собой.
Хай Минъюэ растерянно перевел взгляд с хлопнувшей двери на Ши Хао. Он не знал что сказать, ведь Ши Хао ненавидел ложь и сам Минъюэ ненавидел врать, но как он может сказать правду? И если он сейчас раскроет свою тайную личность и скажет Ши Хао, что он на самом деле принц из Страны Байлянь, которого уже много лет считают мертвым, это будет выглядеть так, будто он скрывал это от Ши Хао целых десять лет.
Неизвестно, как отреагирует Ши Хао, учитывая его каменные убеждения и взрывной, безжалостный нрав. Хай Минъюэ опасался, что Ши Хао расценит это как предательство, разорвет с Хай Минъюэ все связи и юноша вновь столкнется с горестями одиночества. Ши Хао был двигателем и рулем его жизни, и все цели Ши Хао мгновенно становились и целями Хай Минъюэ. Если Ши Хао исчезнет из его жизни, что он будет делать? Хай Минъюэ сравнивал себя с безвольным листком, а Ши Хао – с ветром. Когда ветер стихнет, листок безвольно упадет на озерную гладь и сгниет в стоячей воде.
Слегка нахмурив тонкие аккуратные брови, он сказал:
– Я думаю о своей матери.
Ши Хао удивился:
– Твоей матери? Почему ты вдруг о ней вспомнил?
– Я никогда о ней не забывал. Просто не думал, что она тебе интересна, поэтому не говорил о ней.
Ши Хао отложил меч на пол и коснулся плеча юноши:
– Мне все интересно, что связано с тобой. Хочешь поговорить о ней?
Хай Минъюэ почувствовал, как затягивается узел в его горле, и потупил взгляд.
– Наверное, не стоит. Ее все равно не вернуть разговорами. – Он перевел взгляд на хмурое лицо Ши Хао и попытался улыбнуться: – А ты помнишь свою маму?
Ши Хао мотнул головой:
– Я ничего не помню из детства. Мне казалось, я всю жизнь жил со стариком в персиковом саду. Но он утверждает, что нашел меня на берегу моря среди скал и камней, поэтому и дал мне такое имя.
Он перевел взгляд на плотно закрытые ставни с вырезанными из дерева цветами мэйхуа и канарейками, словно вспоминал что-то.
