– Ура, матушка продала все игрушки и может пойти домой отдыхать! Сестрица, сестрица, а зачем тебе так много игрушек? У тебя много детишек?
Цин Лянь мило улыбнулась мальчику и покачала головой:
– Сейчас нет, но когда-нибудь будут. Это красивые игрушки, и я буду рада, если мои дети будут с ними играть.
Бай Шэнси стоял поодаль и все слышал, но мог лишь грустно смотреть на узкую спину своей невозможной возлюбленной. Дети, которые будут играть с этими игрушками… будут не его. Хай Минъюэ тяжело вздохнул, глядя на эту печальную картину.
На другом конце улицы раздавались чьи-то громкие и, очевидно, пьяные возгласы. Двое высоких мужчин вывалились из чайной на улицу и чуть не рухнули в сугроб. Их силуэты были смутно знакомы. Следом за ними выбежал невысокий и худой юноша и всплеснул руками от бессилия.
– Ну за что мне все это? – взмолился он. – Братья! Стойте, куда вы пошли? Это не цветочный дом, а… А… Да черт с вами…
– Хэ Цзибай! – окликнул его Хай Минъюэ. Мальчик тотчас же обернулся.
– А-сюн!
Он оказался рядом в считаные секунды и засиял от счастья. Сердце Хай Минъюэ замерло от этого невинного, ласкового обращения. Ведь он и вправду был ему старшим братом… Еще никогда его не называли так ласково. И Чэн-эр, и Ши Хао обращались к нему только по имени.
– А-сюн! – запыхавшись, повторил Хэ Цзибай, но быстро спохватился и потупил взгляд. – То есть шисюн… Я хотел тебе так много всего сказать, что забылся…
– Я не буду против, если ты будешь звать меня а-сюн, – признался Хай Минъюэ с улыбкой. Ши Хао подозрительно изогнул бровь и стал пристально наблюдать за разговором, как нахохлившийся ястреб, сложив руки на груди. – Твои старшие братья, вижу, не выполняют своего братского долга.
Хэ Цзибай махнул рукой:
– У старшего брата день рождения, поэтому они решили отметить его как взрослые, но зачем-то заставили меня идти с ними.
– Старшего брата? Хэ Чэна? – переспросил Хай Минъюэ, замерев. Хэ Цзибай закивал.
А он и забыл, что настал этот день. Его собственный день рождения, который по несчастливой случайности совпадал с днем рождения старшего брата. Сегодня четвертому принцу исполнилось бы семнадцать лет.
Снег кружился над Великой Шуанчэн, как и в тот день, когда он родился, как и в любой другой день его рождения. Но с тех пор как он попал в семью Пьяницы Сюя, он перестал его праздновать, потому что, как оказалось, там никто не помнил свою дату рождения, поэтому никто и не задумывался о подарках и торжествах. Да и в Стране Сяо ни разу за десять лет не шел снег.
– Почему ты вдруг стал таким печальным? – удивился Хэ Цзибай. На лице Хай Минъюэ и вправду отражалась глубокая печаль. – Ты сердишься на них за то, что они доставили хлопот?
Юноша мотнул головой и натянул улыбку, но так и не смог оправдаться. Хэ Цзибай тоже печально поджал губы и тут будто вспомнил что-то. Он отвязал от пояса обсидиановый жетон и протянул Хай Минъюэ. Это был его артефакт, Путь сердца.
– Он твой по праву, а-сюн, – сказал мальчишка с улыбкой. – Ты его создал, ты все сделал так, чтобы забрать его у Покровителя Севера, а я только помог немножко. Я не заслужил им пользоваться.
Можно ли это считать его первым подарком от родного человека спустя столько лет? Хай Минъюэ протянул руку, чтобы взять свой жетон, созданный ценой бессонных ночей ради неизвестной цели, к которой он пытался проложить дорогу.
– Спасибо, – сказал юноша с болью в горле. – Младший брат.
Хэ Цзибай смущенно засмеялся.
Пока Хай Минъюэ привязывал жетон к своему поясу, мальчишка внезапно серьезно сказал:
– Вот бы ты и вправду был моим старшим братом… – Он тяжело вздохнул и тихо добавил: – У меня много братьев и сестер, но никто не любит меня и не обращается так же ласково, как ты. Но… знаешь, у меня был еще один старший брат, только он давно умер. Он тоже был сыном наложницы, как и я, поэтому, думаю, он бы не стал меня задирать. Я случайно подслушал разговор двух евнухов во дворце, и они сказали, что четвертый принц упал в колодец и замерз насмерть, а его лицо было изуродовано так, что невозможно узнать. Тогда еще служанка его покойной матушки сошла с ума и ее заперли в Холодном дворце… Мрачная история.
Сердце Хай Минъюэ заледенело, тошнота подкатила к его горлу. Он живо вспомнил лицо сына служанки его матушки, которого иногда видел возле стены, за которой жили слуги. Кто, если не этот бедный мальчик, послужил заменой четвертому принцу? И кто, если не его собственная мать, убила его, чтобы сын ее госпожи сбежал из своей ледяной тюрьмы?
Его ноги подкосились, и он бы упал на землю, если бы Ши Хао не поддержал его.
– А-сюн! А-сюн! – заволновался Хэ Цзибай. – О, я не должен был рассказывать такую жуть!
– Довольно мрачных историй на сегодня, – проворчал Ши Хао. – Твой а-сюн слишком впечатлительный. Пора идти домой.
– Я в порядке, – произнес Хай Минъюэ, немного совладав с собой.
