– Вы преувеличиваете, – отвел взгляд генерал. – Мое мастерство циня сильно затупилось. Мне стыдно, что вы это слышали.
Хэ Ли ободряюще улыбнулся:
– Музыка и поэзия – моя страсть. Если вам некуда спешить, я могу помочь вам наверстать былые навыки.
Он старался говорить дружелюбно и непринужденно, чувствуя неловкость генерала, но тот помрачнел еще больше, будто испытывал личную неприязнь к Хэ Ли и хотел свести общение с ним к минимуму.
– Не утруждайтесь, господин Хэ. В этом правда нет нужды. Я откланиваюсь.
И, не дождавшись ответа, он ушел прочь, оставив позади себя гуцинь.
Он потер переносицу, пытаясь понять, чем успел обидеть нелюдимого бессмертного. Связано ли это с его удивительным сходством с Хай Минъюэ? В Бездне этот юноша назвал его «генерал Хай», и это только подтверждало его догадку. Хэ Ли тяжело выдохнул.
Вдруг на крыльце показалась фигура человека в фиолетовых одеждах. Широкая улыбка принца-лиса блеснула в свете луны, когда он заметил Хэ Ли.
– О, я так счастлив снова увидеть тебя в добром здравии! – воскликнул Вэй Хуаи и подбежал ближе. – Я чуть не сошел с ума! Эти люди, чиновник Чжан и вот этот солдафон, который только что ушел, они очень странные. Я чувствовал себя так неловко в их компании все это время, наконец-то я встретил тебя, брат!
Хэ Ли поприветствовал его и спросил:
– Что же тебя так смутило?
– Чиновник Чжан постоянно смеется надо мной, точно я ему зверушка какая-то… У меня вообще-то есть чувства! Даже король-демон так не обращался со мной, а он позволял себе многое, должен сказать! А генерал Цзин… он и вовсе не в себе. Только и твердит о приказах да повелителях. Хотя… если бы я был заперт в Бездне на столько лет и только и делал, что сражался, я бы тоже съехал с катушек. Эх… единственный нормальный человек тут только Владыка Преисподней. Он угостил меня чаем. Такой вкусный был чай.
– Владыка всегда очень учтив, – согласился Хэ Ли. – Не удивлюсь, что таким образом он старался возместить тебе неудобства, которые доставил его подчиненный.
– Ах, раз мы заговорили о Владыке! – воскликнул Вэй Хуаи и стал рыться в рукаве. Вскоре он достал оттуда флакончик, который стащил из Бездны. – Он просил меня отдать тебе это. Что бы это ни было, мне что-то расхотелось носить это с собой. Может, ты разгадаешь, что это?
Хэ Ли принял флакон из его рук и рассмотрел против света. Прозрачная жидкость растаяла и теперь перекатывалась внутри стеклянного сосуда.
– Это похоже на… – произнес Хэ Ли, разглядывая поведение жидкости. – Масло для волос. Но флакон довольно необычный. Он ничем не закупорен, и жидкость можно извлечь, только если сломать его пополам.
Вэй Хуаи были неинтересны его размышления:
– Брат, я лопаюсь от желания спеть тебе что-нибудь, ведь ты единственный, кто оценит. Прошу, послушай! Как раз кто-то оставил гуцинь, не поиграть на нем в такой погожий день… вернее, ночь, тут же всегда ночь… это будет страшным упущением!
Хэ Ли охотно поддержал его идею. Под багровыми ветвями раздалась чудесная музыка и великолепный голос, чистый, как звон ветряных колокольчиков.
Слова песни говорили о нерушимой дружбе двух героев Поднебесной, днем и ночью стоящих на защите простого народа от безжалостной орды демонов. Словно две половины одного целого, на котором стоит сама вселенная, два меча, выкованные из сердца бога, без страха и отдыха танцевали в кромешной тьме, словно дракон и феникс, ради светлого «завтра». Один – пылающий огонь, пробивающий себе путь сквозь гнилую черноту, другой – усмиряющая вода, следующая неотвратимо за светом, сметая все на своем пути. И когда мир снова озарился светом, и на земле людей воцарилась гармония, два силуэта поднимали чарки персикового вина за долгожданное спокойствие.
Живые образы Ши Хао и Хай Минъюэ, непревзойденных героев Поднебесной, ярко отпечатались в воображении Хэ Ли, и его сердце наполнилось восхищением. В то же время он чувствовал скорбь Ши Хао – его друг больше не разделит с ним чарку вина.
Сидя тем же вечером в комнате Ши Хао, Хэ Ли печально думал об этом.
Он повертел загадочный флакон в пальцах, чтобы отвлечься и подумать о чем-то другом. Внезапно жидкость снова засветилась голубоватым светом, и в полумраке комнаты Путь Сердца, который Хэ Ли ни разу не снимал, ослепительно засиял. Сердце Хэ Ли подскочило – он знал, что жетон призывал его сломать флакон и что-то сделать с жидкостью. Раньше, когда Вэй Хуаи передал ему флакон и Ши Хао не было поблизости, сияние не появлялось.
«Лишь бы не было взрыва…» – подумал Хэ Ли, решившись переломить хрупкое стекло.
