Ей больше ничего не оставалось, только отправиться за помощью. Вспомнив ферму Дэррелов, Стужа исчезла, надеясь на то, что успеет вернуться вовремя.
Перспектива снова встретиться с семьёй Айка не радовала Стужу, но выбора как такового не было, ведь едва ли она смогла бы дотащить сюда здоровяка одна. В окнах дома горел мягкий свет, семья Бурелома ещё не ложилась спать. Уже хорошо. Не затягивая, девушка постучала в дверь. Как и многие другие, она не любила сообщать неприятные новости кому бы то ни было.
Дверь открыл один из братьев, Кэл, насколько помнила Стужа. Парень присвистнул и удивлённо приподнял брови.
– Помощь нужна, – заявила девушка. – Бери братьев, и пошли со мной.
– Что случилось? – нахмурился Кэл.
– Брат твой в беде.
Дверь распахнулась шире, и все остальные обитатели дома устремили полные тревоги взгляды на Стужу. Ей сразу стало как-то не по себе.
– Мой сын жив? – осторожно спросила Айла.
Мать Айка сжимала кулаки, сдерживая рвавшийся наружу страх. Эта женщина обладала завидной выдержкой.
– Жив, но он не трансформировался, и я не смогла взять его с собой, – ответила Стужа, разворачиваясь и направляясь к лестнице. – Нужно торопиться, он там один и без сознания.
Булл вышел вперёд, бросив на гостью сердитый взгляд, а потом первым шагнул с крыльца. Младшие тут же последовали за ним. Стужа, используя магию, создала портал и, не оборачиваясь, шагнула в него. Первой мыслью в её голове было: «Успели». И это почему-то радовало её. Бурелом так и лежал на земле, вокруг никого не было, но и в сознание он все еще не пришел.
– Айк! – крикнул один из его братьев, и девушка обернулась.
Все трое Дэррелов вышли из портала и бросились к Бурелому, беспомощно распластавшемуся на земле. Булл в этот момент больше всех походил на мать: если эмоции младших отчетливо читались на лицах, то у старшего брата они будто затаились глубоко внутри. Он тут же собрался, нахмурился, осматривая всё вокруг, и решил трансформироваться. Кэл и Джой последовали его примеру.
– Открывай, – коротко велел Булл.
Стужа, не теряя времени, создала новый, сверкающий в ночной мгле портал, а братья подхватили Айка и понесли его домой.
– Почему он не трансформируется? – озадаченно поинтересовалась девушка, когда дом Дэррелов замаячил на горизонте.
– Потому что без сознания, – ответил Кэл. – Это осознанный процесс. Тело не меняется само собой.
– И как теперь быть?
– Мама быстро с этим справится.
Словно услышав слова одного из младших сыновей, Айла выскочила из дома и кинулась к Айку. За ней прибежала и Марта. Обе женщины ужасно переживали, но ни слёз, ни стенаний Стужа не услышала. Парни опустили Бурелома на землю, и мать села перед ним на колени. Что видела она? Тело калдора, каменное снаружи, не казалось повреждённым. На нём не было ни синяков, ни ссадин, ни переломов, ни других кровавых следов. Однако, насколько Стужа знала, все повреждения проявятся лишь после трансформации. Видя собственными глазами, как избивали Айка, девушка и представить не могла, каким увидит своего нового знакомого в человеческом обличье.
Она отвернулась, не желая на это смотреть. Нет, её не пугали увечья и кровь; движение, скорее, было интуитивным, безотчётным.
– Боже! – воскликнула Марта.
Стужа зажмурилась, понимая, что жена Булла, вероятно, уже увидела все ранения Айка. Что-то дрогнуло в груди Стужи.
– Несите его в дом, – ледяным тоном велела Айла.
Стужа услышала топот многочисленных ног по ступеням крыльца. Она ещё немного постояла в отдалении, а потом поняла, что не выдержит гнетущего ее чувства неизвестности. И когда тревога за жизнь Айка взяла верх, девушка тоже поднялась на крыльцо и вошла в дом.
Здесь, как и в прошлый раз, было уютно и тепло, пахло ужином и какими-то пряными травами. Калдоры жили иначе, чем фригги. Они ценили обыденность семейного быта, делились эмоциями, много смеялись и демонстрировали любовь друг к другу более открыто. Фригги тоже испытывали привязанность к членам своих семей, но воспринимали мир по-другому. Считалось, что чувства необязательно показывать, близкие о них знали и без этого.
Войдя в одну из комнат, Стужа заметила слаженность членов семьи Айка. Братья уложили его на широкую кровать, принесли воду и полотенца. Айла и Марта осматривали ранения. Крови было много: она пропитала одежду Бурелома насквозь. Стуже вновь стало не по себе, но девушка всё равно подошла ближе, сама не понимая зачем.
Айк всё ещё не открыл глаза, и Стужа пристально всматривалась в чуть заметно дрожащие ресницы. Она ждала, затаив дыхание. Лицо Бурелома было изрядно помято: нос разбит, лоб рассечён, на щеке уже проступал огромный багровый синяк, губы припухли. Тело не сильно отличалось: многочисленные ссадины, ушибы и ещё бог знает что.
– Выйди вон! – рявкнула Айла, прожигая Стужу гневным взглядом. – Убирайся из моего дома!
– Мама, – поражённо пробормотала Марта. – Она-то здесь при чём?
– С ней всегда приходит беда в мой дом! – ответила мать Айка. Она продолжала буравить девушку опаляющим взглядом и комкала в руках пропитанную кровью сына тряпку.
