– Я прощу вам ваше неуважение. Но только потому, что ваше сердце разрывается от страха и боли! Я способен разглядеть истинное горе, молодой человек! Да, остановить аукцион я не могу. Моя должность уже давным-давно стала номинальной. Моё слово фактически утратило вес, и вы даже не представляете, каково сейчас признавать это!
Лайла медленно подошла к Бурелому и вновь положила свою руку на его грудь – прямо над колотящимся сердцем. Она, в отличие от своего друга, примерно так и представляла себе эту встречу.
– Я давно решаю лишь мелкие проблемы, улаживаю споры и занимаюсь сплошной бюрократией. В этом городе власть принадлежит тем, кто со мной не считается.
Несмотря на все сказанное старейшиной, жалости он не вызывал. Глубокое уважение Лайлы ничуть не пошатнулось.
– Но совсем списывать меня со счетов не следует. За долгие годы службы этому городу я наладил первоклассную сеть соглядатаев. У меня есть глаза и уши по всей Гладии.
Старейшина Уоррен отступил от опустившего глаза калдора.
– Я прошу прощения за непозволительное поведение, – пробормотал Бурелом. – Вы правы, во мне говорят эмоции. Бессилие просто убивает меня.
– Понимаю, – уже снисходительно сказал Альберт. – Калдоры вообще народ горячий, что неизбежно рождает во мне вопрос. Как вы, такие разные, смогли найти общий язык?
– Мы уважаем достоинства друг друга, особенно те, которыми не обладаем сами, – ответил Айк, чем вызвал приятное удивление у Стужи.
– Прекрасно сказано, молодой человек, прекрасно! – улыбнулся старейшина. – А теперь всё же давайте вернёмся к делу. Итак, чем я могу вам помочь?.. Моих полномочий пока ещё достаточно хотя бы для того, чтобы чинить препятствия проведению аукциона. В моей власти устроить неожиданные обширные рейды, которые повыгоняют всю мерзость из тёмных углов. Подобные меры ни к чему не приведут, конечно, даже преступности не поубавится, но это даст вам какую-никакую отсрочку. Подобное мероприятие устроить непросто, даже для сильных мира сего. Продажа живого существа незаконна в каждом из миров. Тем более ребёнка! Девочку нужно где-то содержать, гостей нужно принять, разместить, обеспечить безопасность. Аукцион в любом случае будет проведён таким образом, чтобы в талантах девочки можно было убедиться воочию.
Альберт Уоррен вновь тяжело опустился в кресло. Выпад в сторону калдора дался ему нелегко и не обошёлся без последствий. Старейшина тяжело дышал, из груди его время от времени вырывались сдавленные хрипы.
– Медлить ни в коем случае нельзя, – продолжил он, доставая платок и стирая испарину со лба. – О рейдах я распоряжусь прямо сейчас.
В этот момент удивительный старик нажал на кнопку на столе, а потом достал чернила и городскую печать. Позади стола, прямо откуда-то из стены со стеллажами, образовалась дверь, из которой степенно вышел Брюс. В его руках была папка. Помощник вытащил из неё лист бумаги и с невозмутимым видом положил перед старейшиной.
– Вот молодец! – восхитился Альбертом Уоррен. – Всё-то ты видишь и слышишь. Что бы я без тебя делал?
Бесспорно, лицо Брюса вмиг просветлело – преисполненный гордостью, помощник старейшины развернул грудь колесом и, сдерживая эмоции, сказал:
– Я всего лишь выполняю свои обязанности. О проведении рейдов я уже распорядился, осталось лишь печать и подпись поставить, чтобы никто не посмел придраться. Я даже причину указал, не связанную с аукционом, чтобы, не приведи господь, не испортить и без того непростую ситуацию. А ещё я взял на себя смелость вызвать ваших лазутчиков. Наверняка Дэя или Мартин что-нибудь слышали или видели.
– Дэя ваш человек? Давно? – присвистнула Стужа, услышав знакомое имя.
– С некоторых пор, – уклончиво ответил Брюс, демонстративно захлопывая папку, в которую пытался сунуть свой нос Бурелом.
– Что ещё, кроме рейдов, вы можете сделать? – сурово спросил Айк.
Стужа хорошо его понимала. В масштабе происходящего помощь старейшины выглядела ничтожно малой. Но за неимением лучших вариантов нужно было быть благодарными уже за это.
– Я могу наделить вас полномочиями входить в любую дверь нашего города, – добавил старейшина, после чего Брюс едва не подпрыгнул.
– Но… – попытался возмутиться он.
Старейшина Уоррен лишь отмахнулся от помощника, а потом поманил его пальцем – чтобы составил необходимые документы.
– Я понимаю твои опасения, Брюс, – сказал Альберт. – Подобная бумага может вскружить голову, но в данной ситуации мне придётся довериться благородству семьи Лиама и здравомыслию не самого уравновешенного калдора. Я ведь не должен объяснять тебе, что будет, если юный фригой попадёт в руки преступников? В считанные дни наш мир перевернётся с ног на голову, и нарушенный этими молодыми людьми наш с тобой покой покажется благом.
– Что дадут нам эти бумажки? – недоверчиво скривился Бурелом.
– Они развяжут вам руки, – сдержанно пояснил старейшина. – На вашем непростом пути всякое может случиться.
– Благодарю вас, – искренне произнесла Стужа. Даже если Айк и не видел явных преимуществ подобных документов, она-то могла их оценить. – Как скоро начнутся рейды?
