– Сама, что ли, перерезала? – хмыкнул Айк, продолжая ослаблять верёвки.
– Нет, – вновь заулыбалась Ирда. – Есть кому за меня заступиться. Мой Люсик и перерезал.
Бурелом откровенно поражался мимике и резкой смене настроения этой женщины. Вот уж правда, любовь преображает всех, даже таких вот странных личностей с явно поехавшей крышей.
– Тьфу, – послышалось из коридора. – Дура-баба! Сколько можно говорить: не называй меня так! Лютый я! ЛЮТЫЙ!
Айк подавился смешком, мысленно соглашаясь с дурой-бабой, что Люсик подходит этому сухарику больше. Однако Бурелом довольно быстро осадил своё нежданное веселье, когда в комнату ввели Лайлу. У его подруги было разбито лицо, из носа сочилась кровь. Она смотрела на всех исподлобья. Это выражение её лица было уже хорошо знакомо Айку – оно не предвещало ничего доброго.
– Эй, – всплеснула руками Ирда. – Зачем же так-то? Я же просила!
– А так быстрее было, – прогремел третий грудной голос.
Бурелому пришлось даже голову задрать, чтобы рассмотреть нового участника развернувшегося действа. Это был совсем молодой, но довольно рослый уже калдор. Стало понятно, как усмирили Стужу. С тощим хорьком она бы точно справилась.
– Чего притащилась-то? – спросила Ирда у Стужи. – Давно тебя не видели, а тут прямо не ко времени и не к месту.
– А я смотрю, ты новым дружком обзавелась, – недовольно сморщилась Лайла, хмуро поглядывая на Лютого.
– И что? – ответила та. – Вон, даже ты, ледышка, и то к горячему телу стремишься, а я что? Не человек, что ли?
Стужа отвечать не стала, не очень культурно сплюнула на пол кровь и провела языком по покрасневшим губам:
– За что же ты так с Олдреем? Столько лет помогала ему, а потом вот так… из-за спины. Подло.
– Подло? – возмутилась Ирда. – Он использовал меня, заставлял чистить за ним, мыть его, убирать жратву, которую он разбрасывал по комнате, если бывал не в духе! Он об меня разве что ноги не вытирал, и то только потому, что ноги не работали. Скупердяй этот платить совсем перестал, а у самого деньжищи вон какие!
Недовольная «дура-баба» распахнула мешок, который всё ещё держала в руках, и извлекла из него почти не помятые купюры. Стужа нахмурилась ещё больше, Айк чуть дёрнулся, последним рывком срывая верёвки с запястий и вставая на ноги. Спутники Ирды мгновенно среагировали, но Бурелом даже не повернулся в их сторону. Увидев боковым зрением рывок Лютого, он выставил раскрытую ладонь, поймал ею бедовую голову Люсика и чуть сжал пальцы, чтобы тот не дёргался. Картина выглядела довольно комично, но всем, кто был в комнате, было не до смеха. Бурелом не спускал глаз с денег в руках женщины, которая тыкала ими чуть ли не в лицо Стужи.
– Откуда, скажи, такие богатства? И для чего или кого он их хранил? Клянусь, ещё пару месяцев назад их не было. Я здесь каждый угол знаю! За что ему так хорошо заплатили? И почему этот стервец решил, что я не заслужила ни одной бумажки из этих? Скажи-ка мне, Стужа?!
Лайла молчала, но продолжала хмуриться. Сосредоточенное лицо помрачнело ещё больше, она повернулась к Бурелому.
– Не нравится мне это. Не похоже, что Олдрей отошёл от дел.
– А он и не отошёл, видать, – хмыкнула Ирда. – Ну, я так думаю. Несколько раз отсылал меня из дому. Велел погулять. А где гулять-то ночами? Я же не дура, схоронюсь за углом, а потом в окна подглядываю.
– Что видела? – резко спросила Стужа.
Ирда нахмурилась, прижала к груди деньги, а потом и вовсе убрала их обратно в мешок. Она оглядела комнату и рассердилась, увидев, как непочтительно Айк отнёсся к её ухажёру. Бурелом не был чувствительной натурой, но Люсика всё же отпустил, а калдору, который оказался слегка туповат и медлителен, пригрозил огромным кулачищем.
– Нам не нужны твои деньги, – сурово проговорила Лайла. – Мне нет дела до твоей жизни и ваших разборок с Олдреем. В конце концов он получил по заслугам. Расскажи, что видела, слышала, что знаешь о его последних делах, – это важно. Я сразу уйду и забуду, что была здесь. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.
Ирда прищурилась, а потом бросила недоверчивый взгляд на Бурелома.
– Он тоже, ему можешь верить как мне, – строго и ни на мгновение не усомнившись, ответила Стужа.
В груди у Айка поднялась буря, справиться с которой оказалось не так-то просто, ведь обычно Стужа была скупа на похвалу. А ещё для него почему-то было важно, что подобные слова о нём она говорила кому-то другому. И чёрт его разберёт почему.
– Так мне нечего и рассказывать, – дёрнув плечами, чуть успокоилась «дура-баба». – Ну видела пару раз людей Кризеля.
– Кого? – насторожилась Стужа, делая нетерпеливый шаг вперёд. – Кого именно видела? Это важно.
Ирда почесала затылок тощими скрюченными пальцами, а потом воскликнула:
– Ну кого ж я могла видеть-то? Барти, да ещё этого… как его там? Самого противного… ну ты знаешь… ох уж и скользкий тип!
– Они там все скользкие, – усмехнулся Айк. – Все как один.
– Да Олли это был, – проворчал Лютый, растирая челюсть так, будто она ныла, напоминая о крепком ударе. – Мерзкая шестёрка Кризеля.
