Чудище застенчиво царапнуло лапой по земле.
– Мне другие не нужны, – пробормотал зверь, глядя куда-то в сторону. – Оленька, она такая… такая…
– Понятно, – кивнул Покатигорошек. – Ты – мазохист. Или подкаблучник. Или все вместе. Кстати. А как вы с ней… это… ну… ты же чудище, а она – женщина…
– Никак, – фыркнул зверь. – Я, вообще-то, оборотень, при желании, в добра молодца перекинуться могу. Но Оля сказала, до свадьбы – ни-ни.
– О! И когда же свадьба?
– Не знаю. Когда она скажет, тогда и будет.
– Что-то я совсем запутался, – признался гость. – Если ты жениться на ней согласен, отчего же хочешь, чтоб она к родителям ушла?
– Как это – хочу? – возмутилось чудище. – Ничего я такого не хочу. Я считаю, что ей стоит сходить к родным в гости. Чтобы развеяться. Ну и мне от нее отдохнуть нужно, хотя бы немного. А потом пусть возвращается. Как же я теперь без нее?
– Действительно, – хихикнул парень. – Сошлись два чудовища. В смысле, два одиночества. Ты, кстати, чего на привязи сидишь? Ольга приковала?
– Ага. Чтобы я не убежал.
– А морду в тряпки замотала, чтобы ты на помощь позвать не мог?
– Вроде того. Ты не подумай, я и тряпки, и цепь одним движением разорвать сумею. А только зачем? Оленьке хочется быть уверенной, что к ее приходу я буду дома. Она, сердечная, вправду боится, что я стрекача задам, как только она за ворота выйдет.
– А ты не задашь?
– Если только ненадолго. Но ненадолго она и сама отпустит.
Покатигорошек покачал головой.
– Чудные вы, честное слово. Знаешь, я, наверное, домой пойду. Сестрице от меня привет передавай. Я уж понял, что ей у тебя живется хорошо. Сомневаюсь, что Оля по мне за семь месяцев соскучилась, не в ее это характере – скучать да плакать. На свадьбу только пригласить не забудьте. Мы ж все-таки родня.
– Не сомневайся, – кивнуло чудище. – Ты это… морду мне тряпками замотай, как было. Оленька эту повязку полчаса накладывала. Расстроится, поди, что мы с тобой ее разорвали…
Глаза научного руководителя метали молнии. Я старательно отводила взгляд в сторону, однако спрятаться от его взбешенного взора было непросто.
– Вы, госпожа Премудрая, прямо-таки адепт секты альтернативных логиков, – шипел мужчина, едва не брызжа по сторонам ядовитой слюной. – Объясните же мне, наконец, за каким лядом вы потащились на то проклятое болото?!
– Для исследования, – сдавленно пискнула я, чувствуя, как голова непроизвольно вжимается в плечи.
– Для какого еще исследования?!
– Ну как же, Кощей Кощеевич, – я изо всех сил старалась, чтобы мой голос звучал уверенно, – вы же сами задали мне курсовую работу о жизни магических земноводных в сравнении с обитателями природного биоценоза…
– У вас дома закончились столы? Или на болотной кочке писать курсовик оказалось удобнее?
– Причем тут удобнее? Я собирала научный материал! Если помните, первый вариант работы вы мне вернули. Сказали, что я пишу слишком кратко, и моему тексту не хватает глубины и деталей.
– О, так вы отправились в трясину за деталями?
– Да! Если я пишу о лягушках, значит, мне надо увидеть их жизнь изнутри, верно? С магическими земноводными все просто и понятно, но обычные Rana Linnaeus – сущий кошмар! Я, конечно, пыталась наблюдать за ними в университетском виварии, однако толку от этого было немного: они там вялые и почти все время спят. Поэтому я решила пойти по пути наименьшего сопротивления – обернулась лягушкой сама и весь день наблюдала за ними в естественных природных условиях. Как говорится, если хочешь понять лягушек, научись думать, как лягушка.
Кощей Кощеевич покачал головой.
– Вы, Василиса, как лягушка мыслите всегда. По крайней мере, мозгов у вас столько же, сколько и у нее.
– Зря вы так, – я даже почти не обиделась. – Я за один день столько интересного увидела! На дипломную работу хватит.
– Рад за вас, – кивнул научный руководитель. – А теперь, будьте любезны, расскажите, как на болоте оказался студент Лесовой.
– Лешка-то? – оживилась я. – Мы пришли туда порознь, честное слово. Просто в какой-то момент он вынырнул из воды и прыгнул ко мне на кувшинку. Я его сначала не узнала. Какая, думаю, наглая жаба! Потом присмотрелась, а глаза-то у жабы точь-в-точь, как у Леши Лесового из параллельного потока. Ты что, спрашиваю, тут забыл? А он отвечает: мол, к зачету по обороту готовился и что-то намудрил. В жабу-то он превратился, а обратно не может – контрзаклятие не срабатывает. Я его уже расколдовать хотела, а тут эта стрела…
– Которую царевич Иван пустил? – уточнил Кощей.
– Она самая, – кивнула в ответ. – Представляете, у местных правителей есть очень интересный обычай – невест наобум выбирать. Если до двадцати пяти лет царевич с выбором жены не определится, ему надлежит выйти в чистое поле и выстрелить из лука. Вслепую. Куда стрела попадет, там, значит, и его судьба.
– Дикость, – фырнул преподаватель.
Не то слово. Действительно, мало ли куда этот чудо-снаряд может залететь? А если стрелок криворуким окажется? Собственно, в нашем случае именно таким он и оказался…