– Знаете, это очень странная история. Дело в том, что позавчера мы с Маргаритой поссорились… Честно говоря, мы ругались каждый день – с самого моего приезда. Папа завещал мне дачный участок и свою долю в этой квартире, а мачеха, конечно же, хотела, чтобы все это осталось им с Люсей. Мы долго не могли договориться, поэтому все время друг на друга орали. Это было так утомительно… – я потерла виски. – Позавчера мы отдали на оформление последние документы и, вроде бы, даже помирились. А потом выяснилось, что я забыла купить муку…
– Муку?..
– Да. Глупо, не правда ли? Мачеха попросила меня купить муку, чтобы испечь пирог для семейного чаепития. А я забыла. В общем, Рита снова на меня накричала, я психанула, накричала на нее в ответ… А потом хлопнула дверью и пошла в магазин. Мне страшно надоели скандалы. Через пару-тройку дней я собиралась уехать домой и больше никогда сюда не возвращаться. Я решила: пусть Рита подавится своим пирогом. Но был вечер, и все ближайшие магазинчики оказались закрыты. Здесь, на окраине, они всегда закрываются раньше, чем в центре города. Пришлось идти в круглосуточный универмаг – тот, что стоит у перелеска, за последними домами. Когда я купила все, что хотела, и вышла на улицу, неожиданно увидела в перелеске огни. Будто кто-то развел среди деревьев костер. Возвращаться к мачехе мне не хотелось, поэтому я решила подойти поближе и посмотреть, что там светится.
– Вы знали, что за перелеском находятся развалины водяной мельницы?
– Да, – кивнула я. – Поэтому очень удивилась, когда оказалось, что свет виднеется из ее окошек. А еще оттуда доносилась музыка.
– Музыка?..
– Ну да. Я заглянула в одно из окон и увидела танцующих людей.
– Погодите, – следователь качнул головой. – Мельница стоит заброшенной больше ста лет. Это уже и не мельница вовсе, а прогнивший сарай с большим деревянным колесом. Там нельзя танцевать, его пол и перекрытия не выдержат такой нагрузки.
– И, тем не менее, танцы были, – развела руками я. – Возможно, мельницу кто-то отремонтировал, чтобы она без последствий выдержала дискотеку. Знаете, в крупных городах сейчас модно превращать ненужные постройки в арт-пространства: водонапорную башню – в картинную галерею, бывший ангар – в ресторан, склад – в банкетный зал. Почему бы не превратить старую мельницу в ночной клуб?
– Вы решили, что там теперь проводят вечеринки?
– Да, я так и подумала. К тому же, пока я заглядывала в окна, из помещения вышел парень и окликнул меня. Спросил, почему я топчусь на улице и не захожу внутрь.
– Он представился?
– Представился, – кивнула я. – Но я не запомнила его имени. Честно говоря, я его не очень-то и расслышала – слишком громко играла музыка.
– Быть может, вы запомнили, как парень выглядел?
– Внешность запомнила, да. Он был примерно вашего роста, худощавый, с длинными темными волосами, собранными в хвост. Нос у него был очень красивый – точеный, как у греческих статуй, которые в музеях стоят. А еще глаза – большие, выразительные, черные, как ночь. И одет во все черное – стильно и дорого.
– Я смотрю, этот незнакомец показался вам интересным, – заметил Иванов.
Я покачала головой.
– Ошибаетесь. Он не понравился мне чрезвычайно. Было в нем что-то холодное, неправильное. Демоническое, что ли… Знаете, как бывает: человек вроде и улыбается, и дружелюбно себя ведет, а общаться с ним не хочется. Хочется развернуться и убежать от него, сверкая пятками. Когда тот длинноволосый ко мне подошел, я захотела поскорее уйти. Но не смогла. У меня будто ноги отнялись, понимаете? Разговаривала с ним, а пошевелиться не могла, словно паралич схватил.
– Что же он вам сказал?
– Он пригласил меня на вечеринку. Пойдем, говорит, Марина, танцевать. Нечего под окошком топтаться. У нас, говорит, так весело – голову потерять можно.
Следователь побледнел. Его рука, державшая диктофон, сжалась в кулак.
– Вы, надо полагать, не согласились.
– Не совсем, – качнула головой я. – Я хотела отказаться, но не смогла. Физически не смогла, понимаете? Мой язык попросту отказался говорить «нет». Поэтому я сказала кое-что другое.
– И что же?
– Я сказала: как же я пойду танцевать, если я одета, как замухрыжка? На мельнице все красивые, нарядные, а я – в старых потертых джинсах. А он отвечает: одежда, мол, не проблема, говори, что тебе надо, я все принесу. Ну, я и сказала: принеси мне юбку. И он принес, представляете? Вернулся на мельницу и минут через двадцать вынес потрясную юбочку – черную, кожаную, наверное, жутко дорогую…
– Вы ее надели?