Впрочем, есть у меня на этот счет одна идея. Если травы и кусты сумели защитить себя от непрошенных гостей, то пусть занимаются этим и дальше. Если высадить вдоль забора сторожевую сирень, усыпляющую чужаков своим сильным запахом, рядом расположить ползучие стебли плюща, а к дому пустить несколько линеек с поющими колокольчиками, граница окажется на замке. Через такую систему безопасности пройти будет о-очень непросто. Более того, ее монтаж не потребует от меня никаких финансовых вложений.
Я улыбнулась и пошла в сарай за лопатой.
На столе был страшный бардак. За ночь все документы смешались в единую кучу и теперь представляли собой мини-модель вселенского хаоса.
Я критически осмотрела кучу со всех сторон, пытаясь сообразить, как подступиться к этому безобразию, но осознав, что вручную порядок придется наводить аккурат до следующего Большого взрыва, взмахом руки подняла документы в воздух на уровень своих глаз и прямо там начала сортировать на стопки: листы бумаги – в один угол, глиняные таблички – в другой, пергаменты и берестяные грамоты – в третий.
За моей спиной кто-то открыл дверь. Зеркало, висевшее напротив меня, отразило русоволосого мужчину в белом костюме.
– Привет небесной канцелярии, – улыбнулся он, приветливо махнув мне рукой.
– Привет ангелам-хранителям, – кивнула я. – Как дела, Четвертый? Ты ко мне по делу или просто поболтать?
– Я к тебе отдохнуть, – ответил ангел, усаживаясь в большое удобное кресло у моего стола. – И немного подумать. Тебе, кстати, помощь нужна?
– С документами-то? – усмехнулась я. – Спасибо, сама справлюсь. Что с твоими глазами?
– А что с моими глазами?
– У них очень печальный взгляд.
Четвертый махнул рукой.
– С подопечным проблема?
– Ага, – мужчина устало потер виски. – Что с ним делать, не представляю. Он по призванию – поэт, а по факту работает на заводе токарем. Месяц назад его фаза завода должна была закончиться, и начаться фаза литературного творчества. Он к этому переходу полностью готов: во-первых, понял, что токарные станки – это не то, чем ему хотелось бы заниматься до старости, во-вторых, написал три тетрадки отличных стихов и придумал целую поэму. Я ему трижды электронный адрес издательства подсовывал, которое бы его сборники опубликовало. А он вдруг застопорился. Стихи в стол спрятал, и теперь пропадает в своей токарке днями и ночами.
– Испугался, что ли?
– Похоже на то. Да еще родственники его периодически подзуживают. Уверяют, мол, поэзия – это ерунда, стихами он денег не заработает и помрет в нищете от голода.
– А он заработает?
– Конечно. У него не талант – талантище. Надо только шаг сделать – перейти с проторенной тропы на другую, новую. Ты не представляешь, сколько я сил приложил, чтобы он в себя поверил и на этот шаг решился. А он взял – и испугался. Это при том, что завод у него в печенках сидит. Парень токарные станки всей душой ненавидит, с коллегами почти не общается, а начальника боится, как огня. Но в литературу не переходит. Все сроки мне сорвал, квартальный отчет своей нерешительностью испоганил. Если он в таком режиме еще год-два протянет, талант зачахнет и пропадет. Что вот мне с этим парнем делать?..
– Вариантов много, – я пожала плечами и отправила последний документ в стопку с бумажными листами. – Можешь, например, сломать ему ногу.
Четвертый замер и уставился на меня удивленным взглядом.
– Сломать ногу? – переспросил он. – Зачем?
– Чтобы твой подопечный отдохнул от завода, – я уселась на свой стул и взяла в руки перо. – Пусть посидит дома, подумает о жизни. Стихи, опять же, перечитает, поэму напишет. Адрес издательства вспомнит. Глядишь, для новой фазы и созреет. Сколько времени у среднестатистического человека срастается перелом? Месяц? Маловато, конечно. Хотя… Перелом можно сделать открытым и в двух местах. Или даже в трех. Главное, не перестараться и не оставить твоего поэта инвалидом.
– Но ведь сломанная нога – это больно, – растерянно пробормотал Четвертый. – И связано с кучей разных неудобств…
– Зато отлично прочищает мозги, – заметила я. – Неприятности, мой дорогой, доходчивее всяких знаков показывают, что человек идет не в ту сторону. Некоторые люди, конечно, способны все понять и без них. Других приходится гнать в нужном направлении пинками. Подумай об этом.
Ангел-хранитель вышел из моего кабинета в задумчивости. Я же после его ухода приступила к делам. Для начала согласовала и отправила наверх списки душ, которые должны были отправиться на Землю в ближайшие сорок лет. Затем рассортировала их личные дела с описанием характера, талантов и склонностей. Когда последняя папка была утверждена в Общем реестре, дверь кабинета снова открылась, и на его пороге появился Одиннадцатый – еще один ангел-хранитель.
– Привет труженикам глубокого тыла! – радостно сказал он. – Я к тебе за консультацией. Примешь?
– Куда я денусь? – улыбнулась в ответ. – Заходи. Что тебе дать? Сертификат на рождение? Или нужно поднять чье-то личное дело?