- Тупая дрянь, - фыркнул Хакс и брезгливо оттолкнул руку девушки, словно ему пришлось прикасаться к омерзительному насекомому. Отошел в сторону и даже пальцы вытер безупречно-белым платочком, который тут же презрительно швырнул на пол. Он выглядел немного озадаченным, но при этом удивительно самодовольным и насмешливым.
- Может быть ты не врешь, - усмехнулся он и теперь в его стальном голосе вдруг прозвучали какие-то по-мальчишески обиженные нотки и совсем детское желание уколоть в ответ, - если бы Рен и выбрал себе шлюшку, то такую же упрямую, как он сам.
Рей выдавила ликующую улыбку. Серьезно? – довольно подумала она, - ты думал, что меня заденут эти слова? Знал бы этот самовлюбленный рыжий индюк сколько гадостей она уже успела услышать в свой адрес от разных людей. Пустыня закалила ее и теперь она почти с нежностью вспоминала вполне резких на язык арабов, торговцев и французских пропоец. Даже жестокой Рыжей арестантке была благодарна за то, что подготовила ее к тому, чтобы не заливаться краской и обидой от подобных высказываний. И почему только все ее беды от людей с огненными волосами? Или с темными. Не важно.
- В карцере подумаешь о своем поведении, - бросил Хакс и удалился, оставив Рей на попечение двух грубых охранников. Даже когда ее пинками провожали в новое крыло, появившееся одновременно с поступлением на пост рыжего офицера, Рей чувствовала приятное тепло в груди. Она победила. По-крайней мере пока.
В комнате было просторное окно, выходившее в долину. Рей невольно зацепилась за него взглядом, прежде чем оценить внутреннюю обстановку и наконец-то цель их странного путешествия. Старинные шкафы, стулья, распятие над кроватью… все это было не важно, по сравнению с тем, что открылось ее глазам немного позднее. Сморщенная, словно ссохшаяся мумия, крошечная женщина на белых простынях. Ее темная кожа и волосы делали ее похожей на умирающую ворону, упавшую на снег. И откуда только в голове девушки, увидевшей снег впервые в шестнадцать, возникло подобное сравнение? Но снег действительно завораживал Рей. И неминуемо ассоциировался со смертью, кровью и непереносимой болью. Память, опять же, подкидывала подходящие картинки для подобных параллелей.
Женщина на кровати никак не среагировала на их появление до тех пор, пока Хакс не присел на корточки возле ее постели и не поднял над простынями худую и аристократичную смуглую ладонь. Тогда незнакомка медленно перевела на него мутный взгляд когда-то ярких янтарных глаз.
- Чезаре, - прокряхтела она. Хакс сделал то, чего Рей меньше всего от него ожидала – нежно и мягко провел тыльной стороной ладони по седеющим волосам женщины. Потом поднес к губам ее ладонь. Женщина шумно выдохнула и опустила веки.
Несколько мгновений они провели в тяжелом, гнетущем молчании. Рей боялась лишний раз пошевелиться, лишь бы не нарушить царящую в комнате тишину. Наконец-то Хакс поднялся и обернулся к ней. Его холодные, как арктическое море, голубые глаза, влажно блестели, словно он плакал. Но лицо по-прежнему было невозмутимым и отстраненным. Вероятно, объяснением тому была проклятая военная выправка, когда даже собственные эмоции находятся под строжайшим контролем. Удивительно, но сейчас, спустя столько лет, Рей, измученная до состояния живого трупа именно бурлящим вулканом своих переживаний, вдруг почувствовала уважение и даже зависть подобному уровню самоконтроля.
- Сделай это, - как-то сдавленно прохрипел Хакс. Рей почему-то вздрогнула от его слов, услышав эхом в собственной голове совсем другие, такие далекие и уже успевшие подернуться пленкой, как начавший постепенно заживать старый рубец на коже.
«Смерть придет, у нее будут твои глаза».
Она поддалась минутному порыву и коснулась плеча Хакса, с удивлением отметив, что за все эти годы, практически впервые дотронулась до этого человека. Кроме того короткого тактильного контакта в их первый личный разговор в допросной. Удивительно, как время превратило его брезгливо-унизительный жест когда-то в робкую попытку ободрить подавленного человека. Вероятно, в этом, в какой-то степени Рей и Армитраж были похожи. Они оба избегали человеческих прикосновений, пусть и по разным причинам. Рыжий офицер отвернулся к окну и толи шмыгнул носом, толи всхлипнул.
Рей сделала несколько шатких шагов к постели женщины и очутилась подле нее, нашарила на белоснежно-белых простынях горячую, тяжелую ладонь. Густые ресницы женщины дрогнули, выпустив на мгновение два мутных уголька ее глаз; заставив Рей утонуть в жидком янтаре. Губы сложились в блаженную улыбку.
- Чезаре, - прошептала женщина.
