– Оно задевает честь всех пилотов. Причем не только люфтваффе. Все наше летное братство. Потому что даже к летчикам противника мы привыкли относиться с уважением. Мы ведь не всегда враждовали там, в небесах; и до скончания мира сего враждовать тоже не собираемся.
– Ну, хватит, хватит, штурмбаннфюрер, – как можно миролюбивее произнес Шауб. Он прекрасно знал, что после июльского покушения, после «заговора генералов», фюрер откровенно недолюбливает свой генералитет и при каждом удобном случае старается принять сторону низших чинов.
– Извините, мой фюрер, – вновь обратился Шредер к Гитлеру. – Я заговорился. Позвольте занять свое место в кабине пилота. Там, в кабине, все понятнее.
– Господин конструктор, – кивнул фюрер в сторону Ракетного Барона, – заверяет, что программой полета предусмотрено ваше катапультирование над океаном. То есть у вас есть шанс остаться в живых. Субмарина вас подберет.
– Когда я отправлялся в каждый очередной полет на обычном боевом самолете, никто, кроме разгильдяя авиамеханика, моим самолетом не интересовался; никто, кроме него, в полет меня не провожал, и никто никаких гарантий спасения во время боя не давал.
– Это верно, – признал фюрер, приятно поражаясь житейской логике и мужеству Шредера. – Как военный летчик, вы абсолютно правы. Я награждаю вас Большим крестом, вне зависимости от количества сбитых вами машин.
– Благодарю, мой фюрер, но просил бы не делать этого. – Фюрер недовольно посопел, однако промолчал. Очевидно, вспомнил, что беседует со смертником, которому, в общем-то, терять нечего. – Ни при жизни, ни даже гибелью своей я никак не смогу объяснить, почему награжден этим крестом.
– А вы и не обязаны никому ничего объяснять! – изумленно воскликнул Гитлер. – Вас наградил фюрер. Лично. У кого и какие по этому поводу могут возникать вопросы?
– Незаслуженная награда столь же оскорбительна, как и незаслуженная обида.
– Награждаю вас Железным крестом, – поспешно выпалил фюрер, очевидно, сбитый с толку упрямством пилота и той житейской логикой, за которую только что хвалил его. – Запишите, Шауб: «Штурмбаннфюрера Рудольфа Шредера – Железным крестом. За мужество».
– Которое он еще не продемонстрировал? – пожал плечами личный адъютант фюрера, однако записную книжку из папочки все же извлек.
– В любом случае свой полет на воздушной торпеде, – продолжил рейх-камикадзе прерванную фюрером мысль, – я воспринимаю всего лишь как свой очередной, сто девятнадцатый, боевой вылет.
И за награду благодарить не стал.
Декабрь 1944 года. Атлантический океан. Борт субмарины «U-17» (позывной – «Черный призрак»).
Встречать барона фон Штубера, обер-фельдфебеля Зебольда и гауптштурмфюрера Гольвега, пребывавшего на субмарине в чине унтер-офицера, вышел сам командир «Черного призрака». Алькен действительно хотел продолжить переговоры, но с командиром или старшим офицером «Колумбуса». Появление же на его борту этого рослого смуглолицего эсэсовца в план Алькена не входило. Тем более что вместе с Кеммером-Штубером по трапу прогрохотало ботинками еще двое каких-то верзил, по рожам и спортивным фигурам которых нетрудно было определить, что они тоже из морской пехоты или какого-то диверсионного подразделения.
– Никогда не были на субмаринах, подобных вашей, обер-лейтенант, – сразу же захватил инициативу в этой встрече Штубер.
– И на многих вам приходилось бывать? – любезно поинтересовался Алькен.
– На вражеской – пока что ни одной, – в свойственной ему манере черного юмора пошутил Зебольд.
– Штабс-боцман Зебольд, – представил его Штубер, – или, как я еще называю его, мой вечный фельдфебель Зебольд. Является главным специалистом нашей морской пехоты по захвату вражеских субмарин. Правда, практических навыков он пока что не приобрел, но…
– Отрабатывали захват в основном на своих, германских субмаринах, – уточнил Зебольд.
– Вот видите, Алькен, обучали их, оказывается, захватывать свои, германские субмарины! – артистично возмутился Штубер. – Кстати, вы, насколько я понял, все еще командуете одной из германских?
– Поскольку для захвата моей субмарины вас маловато, – оглядел Алькен странную троицу эсэс-визитеров, – то смею предположить, что привели вас сюда какие-то иные намерения, нежели мысль о захвате моего «Черного призрака».
– …А этот молчаливый джентльмен в гражданском одеянии, – проигнорировал его умозаключения Штубер, – является унтер-офицером особого диверсионного подразделения. На субмарине его пока что сильно укачивает, но мы не теряем надежды превратить его в бывалого военного моряка.
– Лучше – в пирата, – потупив глаза, предложил Гольвег.
– Ну как тут не вздрогнуть?! – прокомментировал его заявление Кеммер-Штубер.
– Унтер-офицер Гольвег, – представился тем временем «джентльмен в гражданском», но таким скрежещущим тоном, словно голос его долетал из металлической бочки.
Они молча дошли до кают-компании, выпили по рюмочке аргентинского вина, и только потом командир «Черного призрака» напомнил Штуберу:
