– Есть приказ, связанный с базой «Латинос»? – спросил Штубер, без приглашения младшего по чину присаживаясь к столу.
– Скорее – с арестом Хорна, – ответил капитан-лейтенант, предлагая Штуберу предназначенную для него стопочку.
– Что значит «с арестом Хорна»?! – просверлил его взглядом барон фон Штубер. – Кто в Берлине мог узнать о нем до моего доклада?
– Не в прямом смысле, естественно. Тем не менее из ситуации следует как-то выходить. Прочтите, – пододвинул к локтю штурмбаннфюрера радиограмму.
«Капитан-лейтенанту Штанге, штурмбаннфюреру Штуберу, – прошелся барон взглядом по тексту. – На базу “Латинос” прибывает субмарина “U-910”, позывной “Викинг”, командир обер-лейтенант цур зее Хайнц Норден с усиленным боезапасом и секретными торпедами на борту.
Не допустить сдачи субмарины аргентинским властям. Нордена отстранить. При неподчинении – ликвидировать. Экипаж проверить. Субмарину превратить в “летучий голландец”, который будет действовать, невзирая на ситуацию в Германии. Стая будет состоять из трех субмарин и “коровы” – субмарины типа “XIV – Milchkuh”[55], “Черный призрак”. Цель: дезорганизация судоходства на юге Атлантики и защита “Базы-211” на дальних подступах к ней.
Капитуляции стая не подлежит. Решение по коменданту базы Латинос принимаете вы, Штубер. Действовать быстро и решительно. За формирование стаи отвечаете лично. Хайль Гитлер. Гросс-адмирал Дениц. Скорцени».
Перечитав радиограмму еще раз, барон залпом осушил свою рюмку без разрешения хозяина каюты, наполнил ее и вновь сладострастно осушил.
Ему бы сейчас хотя бы несколько минут провести в одиночестве, чтобы осмыслить прочитанное и выработать план действий, поскольку завтра на рассвете они уже должны будут войти в зону «Латинос». Однако капитан-лейтенант порывался решать все вопросы немедленно. Теперь он со всей отчетливостью ощутил двусмысленность своего приказа об аресте своего старшего офицера Хорна и боцмана и понимал, что выходить из ситуации следует вместе с офицером СД, причем явственно перелагая на него всю ответственность.
– Ситуация меняется. Я прав, штурмбаннфюрер?
– В том смысле, что теперь нам официально разрешают заняться пиратством, – согласно кивнул барон. – При этом формирование стаи поручено мне, назначение командиров – за мной, вариантов – множество. Цель благородная.
– Еще бы: откровенное пиратство, прикрытое заданием по обороне «Базы-211». Но самое интересное в этой ситуации – что ход мыслей у Хорна был верным.
– Он не был и не мог быть верным, ибо зарождался у него до появления данного приказа, а значит, в нарушение ранее полученного им приказа и в нарушение воинской присяги, – отчеканил Штубер.
– Тоже логично.
– Поэтому мы имеем право сейчас же расстрелять его, указав в бортовом журнале, что произошло это за десять минут до прочтения данного приказа гросс-адмирала и Скорцени. Не знаю, как гросс-адмирал, а Скорцени меня поймет.
– Так вы собираетесь расстреливать его? – нервно передернул плечами Штанге.
– А вы собираетесь превратить его в вечного узника своего подводного замка, заменив легенду о человеке в железной маске на легенду о человеке в подводном карцере?
– Но теперь это уже крайне опасно. Начнется служебное расследование, появится комиссия…
– Кто решится создавать комиссию после того, как на стол Скорцени ляжет мой рапорт? Да и кому там, в Берлине, дело сейчас до какого-то полупредавшего рейх субмаринного лейтенанта?
– Возможно, возможно, – тягостно вздохнул капитан-лейтенант. – Вам виднее, решайте.
– Уже все решено.
– Кем? И что именно?
– Всплывайте. Выводите Хорна на палубу и, к радости всей команды, расстреливайте. Заодно с этим проходимцем боцманом.
– Вы хотите, чтобы этот приказ был отдан мною?! – мгновенно отреагировал Штанге.
– А что, вы уже подали в отставку с должности командира «Колумбуса» в связи с собственной неблагонадежностью? Не вижу письменного рапорта.
– Вы хотя бы сообщили о своем решении какому-нибудь штабному чину из Зеекригслейтунг[56], чтобы заручиться его согласием?
– Я не нуждаюсь ни в чьей поддержке, капитан-лейтенант. Мне вполне хватает поддержки известного вам Отто Скорцени.
Какое-то время командир «Колумбуса» колебался, но затем решительно – насколько это возможно было в данной ситуации – произнес:
– Прошу прощения, – вмиг протрезвев, медленно поднялся из-за стола Штанге, – но расстреливать своего старшего офицера я не намерен.
– Так предложите искупить, таким образом, свою вину перед рейхом кому-нибудь из своих офицеров или унтер-офицеров, – уже откровенно издевался над ним Штубер.
– Я не стал бы делать этого, даже если бы Хорн был приговорен к казни военным трибуналом. Вы же предлагаете мне самому выступить в роли Фрайслера[57].
Штубер злорадно ухмыльнулся. Он явно играл командиру субмарины на нервах. И лишь убедившись, что «музицирование» это удалось, смилостивился:
– Да успокойтесь вы, капитан-лейтенант, я займусь ими сам, если уж у вас рука на врагов рейха не поднимается.
– К сожалению, этого я вам запретить не смогу, иначе доведу дело до вооруженного столкновения.
