Вдоволь насмотревшись на этот мирный, хотя и беспардонный, захват замка, Скорцени вопросительно взглянул на Гиммлера.
– Тибетцы, – пожал тот плечами, как будто этим все было сказано: мол, что с них возьмешь? – Обычная демонстрация предосторожности, – невозмутимо объяснил он, старательно протирая носовым платком стеклышки своих очков.
– Раньше он появлялся в рейхе без охраны, – как бы между прочим заметил обер-диверсант рейха, понимая, что нахождение в «Викингбурге» этих тибетцев было заранее согласовано с рейхсфюрером СС.
Они стояли на открытой, оборонной галерее замка, откуда обычно предпочитал ностальгически любоваться морем властитель этого бурга[58] гросс-адмирал Дениц, и могли наблюдать, как тибетцы беспрепятственно проникают во владения немногочисленной личной охраны Гиммлера, состоявшей из эсэсманов «Лейбштандарта СС».
– Раньше – да, без охраны, – бесстрастно признал Гиммлер. – Впрочем, он и сейчас не очень-то нуждается в ней. А с другой стороны, пусть его люди учатся взаимодействовать с солдатами моего «Лейбштандарта». Нам это может пригодиться. Кстати, очень выносливые, исключительно исполнительные и совершенно неприхотливые солдаты.
Скорцени уже знал, что отношения с Гитлером у рейхсфюрера очень осложнились, по существу речь шла о полном разрыве между этими двумя руководителями рейха. Во время последней стычки между ними Гитлер даже пригрозил, что заставит эсэсовцев из «Лейбштандарта» снять с рукавов специальные нашивки[59], а то и вообще распустит его, чтобы показать этим солдатам и всему ордену СС, что рейхсфюрера СС у них больше нет, есть только он – фюрер!
– В таком случае следует подумать о том, чтобы несколько сотен тибетцев внедрить в охрану рейхсканцелярии.
– Несколько сотен тибетцев-смертников, которые бы, с одной стороны, укрепили оборону рейхсканцелярии, предупредив любую попытку переворота, а с другой – не допустили бегства господина Шикльгрубера из его последней западни, вне которой он будет еще опаснее, нежели пребывая в ней? – попытался продолжить его мысль Гиммлер, слишком придирчиво рассматривая прочищенные стеклышки на свету.
– Я имел в виду всего лишь усиление охраны фанатично преданными нашей идее смертниками.
– Понятно, оберштурмбаннфюрер СС, понятно, – долго и старательно водружал свои очки на переносицу Гиммлер. Этим «оберштурмбаннфюрер СС» он как бы напоминал Скорцени о том, в каких войсках и под чьим командованием тот служит и в каком тайном рыцарском ордене состоит.
– Считаете, что с Посланником Шамбалы следует поговорить мне?
– Сначала этот щекотливый вопрос обсужу с Посланником я, а затем уже, когда встанет вопрос о деталях операции, конечно же, призову на помощь вас.
– Поступим так, как вы считаете нужным, рейхсфюрер.
– Не волнуйтесь, – понимающе ухмыльнулся Гиммлер, – решения по этому вопросу вам принимать не придется. Именно поэтому я завидую вам.
– Каждый принимает те решения, которые вправе принимать.
– Однако пора начинать совещание, – решил закрыть эту опасную тему Гиммлер.
Но прежде чем отправиться в зал, Гиммлер все же успел поговорить с Посланником Шамбалы, увлекая его в маленькую комнатку для карточной игры, стены которой были разукрашены старинными фресками, с коих на мир человеческих страстей взирали старательно вырисованные валеты, дамы и короли.
Скорцени видел, как, жестикулируя с азартом сицилийца, рейхсфюрер что-то упорно доказывал Посланнику, уговаривал, убеждал, а однажды даже беспомощно развел руками, как человек, который исчерпал все аргументы и теперь очень сожалеет, что так и не сумел убедить своего собеседника.
Тем не менее разговор происходил на пониженных тонах, так что даже до Скорцени, перекрывшего доступ к заменявшей дверь арке, украшенной массивной коричневой портьерой, долетали лишь обрывки фраз.
Так и не дождавшись завершения этого азартного диалога, Скорцени ушел. Но когда он уже занял свое место в зале, Гиммлер, проходя мимо него, на какое-то время задержался и вполголоса обронил:
– Мы получим тысячу тибетцев-смертников, которые усилят личную охрану фюрера. Последнюю его охрану.
– Значит, партия в покер удалась, – ответил Скорцени, поднимаясь и увлекая Гиммлера подальше от стола.
– Не менее тысячи[60], – не оценил его картежного юмора рейхсфюрер СС. – В это даже трудно поверить.
– Обычно Посланник свое слово сдерживает.
– Мы сможем усилить этими исключительно нашими и столь же исключительно бесстрашными людьми оборону фюрер-бункера. Правда, хотел бы я знать, откуда они сейчас возьмутся там, в Берлине, эти его тибетцы.
– Из тибетских монастырей.
– Они пришлют нам монахов?!
– Специально подготовленных… монахов. Скорее всего, их десантируют с дисколетов.
Гиммлер задумчиво потер подбородок и, ничего не ответив, впал в глубокое раздумье, словно обер-диверсант рейха только что сообщил ему о чем-то совершенно невероятном.
– Русских эти тибетцы сдержать, конечно, не смогут, – наконец произнес он.
– Но ведь основная их задача заключается не в этом, – напомнил ему Скорцени.
– Вы правы, не в этом.
