А несколько минут спустя перед ним уже стоял Зебольд. Он усиленно зевал и готов был растерзать хоть весь экипаж субмарины за одно только право еще хотя бы пять минут поспать.
– Тут вот мы с командиром решаем судьбу лейтенанта Хорна, – сказал Штубер. – Так хотелось бы знать ваше просвещенное мнение, мой вечный фельдфебель.
– Расстреливать лучше наверху, на палубе, предварительно всплыв на поверхность, – не заставил ждать своего совета Зебольд. – Чтобы потом не тащиться туда с телом.
– Вот что значит высокая житейская мудрость! – назидательно произнес Штубер, обращаясь к капитан-лейтенанту. – А мы тут с вами второй час прикидываем, что да как.
– Слишком далеко мы зашли с этой вашей расстрельной мудростью, – возмутился Штанге.
– Зебольд, возьмите одного из померанцев, захватите бутылку с остатками вина и идите к карцеру. Пусть, для начала, померанец по-свойски угостит лейтенанта вином, от моего имени, а потом сообщит ему, что это он пил вино от палача, поскольку есть приказ из штаба кригсмарине о его расстреле. Дескать, мы ничего не можем поделать: приказ уже пришел.
– Приказы о расстрелах всегда оказываются самыми лаконичными и толковыми, господин штурмбаннфюрер, – сонно признал Зебольд, поражая обоих офицеров своей неуемной фельдфебельской логикой.
– Так вот, как только Хорн проникнется мудростью этого приказа, у карцера появитесь вы и с присущей всем палачам вежливостью поинтересуетесь, готов ли ваш клиент к смертной казни. После того как первая волна душевного подъема Хорна поугаснет, вы можете повторить свой приход на бис.
– Если вам, штурмбаннфюрер, понадобилось устроить спектакль у ворот ада, вы так и скажите!
– Нет в этом мире человека, который бы так понимал меня с полуслова, как вы, мой вечный фельдфебель! Идите, наш Шекспир, и творите все, что вам заблагорассудится. Но чтобы утром Хорн предстал передо мной все еще живым. На полусогнутых, в рыданиях – но… живым.
– Ну, если так… – вздох, коим Вечный Фельдфебель встретил условие Штубера – оставить лейтенанта в живых, мог издать только человек, от которого требовали невозможного.
– А в остальном все должно выглядеть именно так, как вы мечтаете, мой вечный фельдфебель, – спектаклем у ворот ада.
Зебольд уже открыл люк отсека, однако, вспомнив о том, что в карцере находится еще один арестованный, спросил:
– А второго?
– Что «второго»? – искренне удивился Штубер.
– Их в карцере двое. Впрочем, того, второго, следует расстрелять сразу же, чтобы не мешал нашему спектаклю своими репликами и стенаниями.
– Гениальное режиссерское решение, Зебольд! Гениальное. Но вы от него откажитесь. Поступите просто и банально: сделайте вид, что попросту не замечаете его, что о нем все забыли. Ничто так не убивает, как неизвестность. Пусть до конца ночи и все утро мучается своими догадками и предположениями, причем мучается так, чтобы утром мы увидели перед собой некстати поседевшую Кассандру. Вы все поняли.
– Кто такая Кассандра – я не знаю, но не сомневайтесь, на сей раз она поседеет.
Когда Зебольд вышел, офицеры благоговейно переглянулись. Даже на них самих присутствие этого гороподобного существа производило удручающее впечатление.
– А как вы намерены поступать на самом деле? – сдали нервы у командира субмарины.
– Поскольку расстреливать все равно кого-то нужно будет, то расстреляем командира упомянутой в радиограмме субмарины «Викинг», а признательного нам за свое спасение Хорна назначим ее командиром и отправим в вольное пиратское плавание.
Штанге медленно наполнял коньяком свою рюмочку, затем так же медленно опустошал ее, после чего еще с минуту смотрел на люк отсека, словно ждал, что в нем вот-вот появится Зебольд.
– Признаться, до сих пор я весьма смутно представлял себе, что такое эти ваши СД. Но теперь!.. – покачал он головой. – Теперь…
– Оставьте ваши восторги, капитан-лейтенант; обычно мы избегаем бурных оваций.
Начало марта 1945 года. Германия. Замок Викингбург, ставка «фюрера подводных лодок» гросс-адмирала Карла Деница.
Последним, в сопровождении десяти худощавых, никаким видимым оружием не вооруженных телохранителей, в замке появился Консул Внутреннего Мира. В считанные минуты его люди рассредоточились по залам, занимая все ключевые позиции, причем делали это с такой уверенностью, словно им приходилось бывать здесь множество раз. И поскольку действовать так, изучая расположение помещений в замке только по карте-схеме, невозможно, то следовало предположить, что они здесь действительно бывали. Или же отрабатывали план захвата по киносъемкам.
Сам Посланник Шамбалы остановился посреди небольшого, выложенного древним булыжником дворика и полновластно осмотрелся, словно бы оценивал только что доставшиеся ему владения. Когда он оглянулся на полуоткрытые ворота, Скорцени показалось, что сейчас он издаст какой-то истошный азиатский рык и во двор замка хлынет вся остальная орда, которая за стенами «Викингбурга» ждет боевого клича своего вождя.
