Их кабинеты находились в укомовской гостинице, которая представляла собой окруженный стеной дворик с семью отдельными комнатами. Две из них были рабочими кабинетами, а в пяти остальных время от времени селили высоких гостей из провинции или округа. То, что группе информации отвели такие роскошные кабинеты, свидетельствовало о внимании укома к общественному мнению и пропаганде. Обстановка здесь была тихая, спокойная, будто созданная для творчества.
Когда Цзялинь распаковал свои вещи и просушил их на солнышке, Цзин провел его к укомовскому завхозу, чтобы получить разные канцелярские принадлежности. Мебель в кабинете, сводившаяся к столу, стульям, кровати и шкафу для бумаг, была уже приготовлена.
Разложив вещи по местам, Цзялинь начал прохаживаться по кабинету, вновь все оглядывая, ощупывая и мурлыча советскую песню про Днепр широкий, которую он любил. Иногда юноша останавливался перед зеркалом и любовался своим одухотворенным лицом. Его радовало решительно все, в том числе лучи закатного солнца, падавшие на бледно-желтый стол и ослепительным блеском так гармонировавшие с его приподнятым настроением.
Он поел в укомовской столовой и безмятежно отправился гулять – первым делом в свою альма-матер, уездную среднюю школу.
Было время каникул, поэтому в школе почти никого не оказалось. Цзялинь побродил по всем уголкам, которые были ему так дороги и до сих пор сохраняли обаяние. В его ушах снова зазвучали пьянящие звуки губной гармошки, гомон спортивных состязаний, перед глазами всплывали лица однокашников. Каждая травинка, каждое деревце, которое он видел тогда, возрождались в его сознании, да так сладко, что даже в носу щекотало.
Он вышел на улицу и отправился по городу, точно совершая паломничество по святым местам. Самым святым был, конечно, Восточный холм с рощей, некоторые ее деревья они посадили сами в день поминовения усопших. На вершине холма стоял памятник героям революции – сотне с лишним бойцов, погибших при освобождении уездного центра. Памятник уже потемнел от времени, как бы подтверждая, что с тех пор прошло добрых тридцать лет.
Это было самое красивое место в городе. Правда, обычные горожане интересовались в основном стадионом да кино, а сюда приходили преимущественно учителя, врачи и другие интеллигенты. Вот почему здесь было немноголюдно и тихо.
Цзялинь присел под большой акацией.
Солнце только что зашло, алая заря коснулась синих черепичных крыш, и все дома будто вспыхнули. Бескрайние горы с пятнами желтой земли выглядели словно застывшие волны, устремляющиеся к далекому горизонту.
Лишь когда на улицах зажглись огни, напоминающие звезды на ночном небе, Цзялинь встал и пошел с холма. Раскинув руки, точно обнимая светящийся город, он бормотал: «Я больше никогда не покину тебя!»
Первую работу Цзялиню задала буря, пронесшаяся к югу от города.
Она началась утром. В самом городе тоже лил дождь, но сильнее всего он свирепствовал в коммуне «Южная», где несколько деревень было просто затоплено. Больше тридцати человек унесло наводнением, их так и не нашли, а сколько домов рухнуло – не сосчитать! Множество людей осталось без крова.
Цзин Жохун грипповал, но решил в тот же день отправиться в «Южную», чтобы вести оттуда репортаж о бедствии. Цзялинь ни за что не хотел отпускать его: дождь по-прежнему лил, а состояние Цзина было весьма неважным. Юноша вызвался идти сам, намереваясь испытать себя в настоящем, серьезном деле. Даже если он пишет плохо, по крайней мере материал привезет, а Цзин потом обработает. Начальнику пришлось согласиться.
Цзялинь не поехал на велосипеде, так как знал, что почти все дороги, ведущие к «Южной», затоплены. Он просто надел казенный плащ и, подвернув брюки, отправился пешком. Кровь играла в нем.
Вышел он в сумерках и едва прошагал несколько ли, как стемнело. Вытянутую руку – и то не видать, сверху дождь хлещет, а тут еще дорога незнакомая. Тем не менее он почти бежал к «Южной», даже запыхался, ноги обо что-то разбил. Но все это, как ни странно, лишь прибавляло в нем оптимизма. Он чувствовал себя настоящим корреспондентом, хотя еще не был им ни дня, ощущал всю прелесть и благородство этой профессии. В свое время он читал, как многие корреспонденты сражаются на поле боя, точно солдаты или партизаны, и пишут свои материалы прямо на земле. Как это прекрасно!
Он был самым первым работником уезда, добравшимся до бедствующей коммуны. Спасательный отряд, который возглавил заместитель секретаря укома, поспел туда на пять часов позже – уже почти к рассвету.
В «Южной» Цзялиня никто не знал, ему пришлось самому объяснять, что он новый сотрудник группы информации, которому поручено посылать сообщения с фронта спасательных работ. Вид этого молодого парня – с разбитыми ногами, забрызганного глиной – всех растрогал, и его поспешно начали кормить – вместе с кадровыми работниками коммуны, которые только что вернулись ненадолго из разных бригад, тоже мокрые и грязные. Председатель коммуны Лю Юйхай даже был ранен и перебинтован – совсем как боец с передовой.