Крестьяне заставили Цзялиня переодеться, забинтовали ему ноги и хотели оставить его в правлении, чтобы о новостях ему докладывал секретарь коммуны, однако юноша решительно воспротивился. Достав из своего портфеля пластиковый пакет с блокнотом и авторучкой, он объявил, что пойдет вместе со всеми. Секретарь коммуны пошутил, что тогда первое сообщение придется писать ему самому – о героизме корреспондента.
По дороге они разделились на несколько групп и отправились в разные бригады, чтобы организовать там спасательные работы. Цзялинь вместе с председателем и секретарем коммуны пошел в деревню Храмовую, где было особенно тяжело. Они шли цепочкой, буквально ощупью, а дождь поливал их, точно из ковша: совсем рядом, в долине, ревел паводок. Секретарь по дороге еще умудрялся рассказывать Цзялиню, как они борются с бедствием, тот старался запоминать все это, а председатель шел, не произнося ни слова.
Когда они добрались до Храмовой, их сразу окружило множество людей, которые с плачем принялись рассказывать, сколько домов рухнуло, сколько скотины унесло, сколько полей погибло. Председатель с потемневшим лицом спросил:
– А люди как?
– Люди в порядке, – ответили ему.
Председатель рубанул воздух здоровой рукой:
– Раз люди в порядке, нам ничего не страшно!
Он собрал кадровых работников в правлении объединенной бригады, уселся с ними в кружок около печки и обсудил первоочередные меры. Цзялинь смотрел на Лю Юйхая, толковавшего с крестьянами, и тот напоминал ему старых революционеров, о которых он читал во многих книгах. Весь изранен, а заботится не о себе – о народе!
Почувствовав, что в нем поднимается вдохновение, Цзялинь тут же достал блокнот, ручку и вывел заголовок своей первой корреспонденции: «Раз люди в порядке, нам ничего не страшно!» Он увлеченно писал ее при слабом свете лампы, ручка стремительно скользила по бумаге.
В тот день он работал вместе с Лю Юйхаем и другими людьми, забрызганными водой и грязью, а утром отдал свою корреспонденцию почтальону коммуны и попросил передать ее прямо в руки Цзина. Вечером он снова наблюдал летучку, на которой кадровые работники коммуны докладывали об обстановке в разных бригадах. Юноша впервые участвовал в таких совещаниях, но, ничуть не смущаясь, расспрашивал выступавших о деталях, особо интересуясь проявлениями героизма. Потом Лю Юйхай дал всем, кроме дежурных, три часа на сон, а к ночи надлежало снова разойтись по бригадам.
Цзялинь не мог спать. При свете керосиновой лампы он настрочил несколько информаций и вышел на улицу немного передохнуть.
В этот самый момент заговорила уездная радиостанция. Звонкий голос Хуан Япин произнес: «Товарищи коммунары! Слушайте сообщение нашего корреспондента Гао Цзялиня “Раз люди в порядке, нам ничего не страшно!”…» Парень стоял под стрехой, и сердце его колотилось. Он впервые слышал по радио собственный текст – миляга Цзин не изменил в нем ни слова! На радостях он даже не удержался и присвистнул.
На следующий день Цзялинь получил от Цзина записку, в которой было всего несколько слов: «Ты просто молодец! Жду следующих корреспонденций, так что сам решай, когда возвращаться…»
Послушавшись Цзина, юноша слал из «Южной» один материал за другим. И утром и вечером уездная радиостанция говорила голосом Хуан Япин: «Слушайте сообщение нашего корреспондента Гао Цзялиня с фронта борьбы против стихийного бедствия…» Лишь на пятый день он вернулся в город вместе с комиссией укома.
Возвратившись из «Южной», Цзялинь без сил повалился на постель. Он проспал целый вечер, ночь и даже не встал к завтраку. Сквозь сон слышал, как кто-то стучит в дверь. Сначала решил, что стучат Цзину, но потом понял, что это к нему. Наверное, Цзин и стучит! Цзялинь приподнялся, взял в руки одежду и крикнул:
– Входите, учитель!
За дверью послышался чей-то смех, явно женский.
– Погоди минутку! – возопил Цзялинь. Он торопливо оделся, открыл дверь и попятился в изумлении: это оказалась Хуан Япин. Девушка стояла, опершись на косяк, и с улыбкой смотрела на него. Она уже не была такой тоненькой, как в школе, слегка округлилась, и ее южная красота стала еще более яркой.
Хуан Япин вошла в комнату:
– Оказывается, ты перешел на работу в уезд? Почему же ты у нас не появляешься? Стал известным корреспондентом и со старыми друзьями знаться не хочешь?
Цзялинь сбивчиво залепетал, что перебрался сюда совсем недавно, поначалу был страшно занят, потом пропадал в «Южной», а вообще-то в ближайшие дни собирался навестить ее и Чжан Кэнаня.
– Кстати, как у него дела? – спросил он, наливая гостье чаю.
– Он сейчас предпринимателем заделался, ему не до дружеских визитов, – ответила Хуан Япин.
Цзялинь подвинул к девушке чашку и присел на постель:
– Да, Кэнань действительно предприниматель. Я всегда считал, что он далеко пойдет.
– Не надо о нем, пусть занимается своим предпринимательством, – улыбнулась Япин, – поговорим лучше о тебе! Ты, наверное, дико устал? Корреспонденции из «Южной» ты присылал великолепные, я несколько раз чуть не плакала, когда передавала их в эфир…