Цзялинь стал настоящей звездой города. Излишне пояснять, что он теперь весь дышал жизнью и энергией, работать мог сколько угодно и ничуть не уставал. Куда бы его ни направили собирать материал, он садился на велосипед и ехал, а вернувшись в город, до поздней ночи строчил корреспонденции. Денег у него теперь прибавилось: кроме зарплаты, еще и гонорары – и в газетах, и на радио.
Иногда он чувствовал себя так, будто парит в вышине, и разговаривал с людьми довольно важно и резко. Потом, опомнившись, ругал себя за это, думал, что еще немного, и всю карьеру испортишь – тем более что многие ему явно завидуют. Чтобы утихомирить себя, он шел в рощу на Восточном холме и там размышлял или одиноко бродил по городу.
На радиостанцию к Хуан Япин заглянул всего один раз, но девушка, как и грозилась, приходила к нему постоянно. Сначала он разговаривал с ней очень сухо, однако Япин как будто не замечала его сдержанности. За эти годы она прочитала немало книг, узнала много нового и рассуждала обо всем очень здраво. К тому же она показала ему несколько своих стихотворений. Все это постепенно заинтересовало Цзялиня. Вел он себя осмотрительно, говорил только на нейтральные темы, и все же у него иногда мелькала мысль: если бы жениться на Япин, наша жизнь была бы очень приятной. Так хорошо понимаем друг друга, так легко находим общий язык…
Он гнал от себя эту мысль, вспоминал милое лицо Цяочжэнь. После своего приезда в город он не видел ее. Говорят, она несколько раз приходила, но не заставала его. Цзялинь хотел непременно улучить время и съездить к ней.
Однажды Цзялинь отправился в библиотеку полистать свежие журналы и встретил там Япин – она как раз брала книги. Они сели на диван. На этот раз беседа пошла о международной политике, в которой Цзялинь чувствовал себя знатоком: о польском профсоюзе «Солидарность», об аятолле Хомейни и бывшем иранском президенте Банисадре, укрывшемся во Франции, об американском президенте Рейгане, который решился производить нейтронные бомбы, и реакции Европы и СССР на это решение, о забастовке американских авиадиспетчеров, расправе над забастовщиками и откликах во всем мире на эти события.
Хуан Япин внимательно слушала Цзялиня, и ее красивое лицо светилось восхищением. Не пожелав остаться в долгу, она тоже начала рассуждать – о мировых источниках энергии. Она знала, что значительная часть стран перешла от угольного топлива к нефтяному, но начиная с семидесятых годов энергия стала тратиться слишком быстро, многие нефтяные месторождения иссякли, и в мире наступил энергетический кризис. По данным ООН, в 1950 году леса занимали четверть поверхности суши, а сейчас они все больше отступают под натиском топоров, пил, бульдозеров и пожаров. Особенно много леса сжигается в Африке. К счастью, в мире, кроме нефти, существует еще немало источников энергии: солнечная, внутриземная, энергия ветра, воды, биологическая, энергия морских приливов и так далее…
Девушка говорила так горячо и свободно, что Цзялинь рот раскрыл. Он и не подозревал в ней всех этих познаний. Потом они заговорили о литературе. Хуан вынула листок бумаги и сказала:
– Сегодня я написала стихотворение, погляди!
Юноша взял листок и прочел:
ЦЗЯЛИНЮ
Лицо Цзялиня запылало. Он протянул листок девушке:
– Стихи очень хорошие, только я не понимаю, почему я должен стать похожим на дикого лебедя.
Хуан Япин не взяла листок:
– Оставь себе, это я для тебя написала. Постепенно ты поймешь, что я хотела сказать…
Япин ушла первой. Цзялинь спрятал стихотворение в карман и решил отправиться за материалом на цементный завод. Вдруг у крыльца читальни с ревом затормозил трактор. Юноша с удивлением увидел, что из кабины спрыгнул Саньсин – сын Гао Минлоу.
– Как ты оказался на тракторе? – спросил Цзялинь.
– Осточертело быть учителем! Вскоре после твоего отъезда Ма Чжаньшэн пристроил меня в уездную бригаду механизаторов. Теперь культивирую поля в долине Лошадиной.
– Кто же заменил тебя в школе?
– Цяолин! Она уже учительница.
– Ей не удалось поступить в вуз?!
– Нет, – Саньсин помялся. – Кстати, тут Цяочжэнь. На моем тракторе приехала. Когда я выезжал из деревни, она работала в поле, вот и попросила прихватить ее с собой. Она сошла у почты, сказала, что пойдет к тебе в уком!
У Цзялиня захолонуло сердце. Он попрощался с Саньсином и помчался к укому.
Подбежав к воротам, Цзялинь увидел, что Цяочжэнь бродит взад-вперед и смотрит на укомовские окна. При появлении Цзялиня ее глаза сразу просветлели.
– Я пошла к тебе, а вахтер не пускает, говорит, тебя нет…
– Как видишь, я уже здесь! Пойдем ко мне!
Едва они вошли в комнату Цзялиня, как Цяочжэнь бросилась ему на грудь. Юноша испуганно оттолкнул ее:
– Ты что, мы ведь не в поле! За стенкой мой начальник живет. Садись лучше, я тебе чаю налью!