Япин опять взглянула на юношу:
– Ты ведь знаешь поговорку: «На небе есть рай, а на земле – Сучжоу и Ханчжоу»? Эти города, между прочим, недалеко от Нанкина!
– Эх, – вздохнул Цзялинь. – Мне, наверное, никогда не увидеть их.
– А ты хочешь их увидеть? – подняла голову девушка. На ее лице играла загадочная улыбка.
– Я и в ООН хочу поехать! – ответил Цзялинь.
– Я спрашиваю тебя: хочешь ли ты увидеть Нанкин, Сучжоу, Ханчжоу да еще Шанхай?
– В них меня ни за что не пошлют.
– И мне одной будет там скучно, – сказала Япин.
– Почему одной? С тобой будет Кэнань…
– А я хочу, чтоб это был не он, а ты!
У Цзялиня перехватило дыхание. А девушка продолжала:
– С тех пор как ты перебрался в город, я ни одного дня не живу спокойно. В школе ты мне очень нравился, но мы тогда были маленькими и не разбирались в таких вещах. Потом ты вернулся в деревню… Только сейчас, увидев тебя снова, я поняла, что моя единственная любовь – это ты! Кэнань мне не противен, но я не могу заставить себя полюбить его. Это мои родители его любят… Давай лучше жить вместе, с тобой и в Нанкин поедем! Ты человек с размахом, в большом городе развернешься по-настоящему. Мне сулят работу в Нанкинском радиокомитете, да и тебе мой отец наверняка раздобудет место либо на том же радио, либо в газете…
Цзялинь опустил голову и нервно рвал листок. Потом поднялся, Япин поднялась вслед за ним. Он потер свои похолодевшие руки и сказал:
– Я ужасно замерз, пойдем отсюда! Не торопи меня, дай как следует подумать…
Цзялиню предстояло сделать выбор. Разумеется, когда он сравнивал Япин с Цяочжэнь, ему сразу становилось ясно, кто перевешивает, кому стоит отдать предпочтение. Он хотел быть с Хуан Япин – она умна, культурна, из хорошей семьи. А Цяочжэнь – обычная местная девушка, к тому же деревенская, она не несет в себе никакой тайны.
Но она любит его не менее сильно, чем Кэнань любит Япин. Главное отличие в том, что Япин не отвечает Кэнаню настоящей взаимностью, а он, Цзялинь, в глубине души все-таки любит Цяочжэнь. Она так добра, бескорыстна, она первая разбудила в нем весенние чувства, и за это он ей не может не быть благодарен. Без нее, без ее любви, ему было бы гораздо тяжелее в трудную пору…
Только сейчас, когда Хуан Япин призналась ему в любви и позвала с собой в Нанкин, Цзялинь по-настоящему задумался о будущем. Он знал, что Цяочжэнь – прирожденная хозяйка, и если бы он стал крестьянствовать, ему бы не найти лучшей жены. Но сейчас он служащий, такой брак лишь затормозит его продвижение, да и общего языка с женой не найти: он будет думать о статьях, а она примется пересказывать сплетни деревенских кумушек. Он уже ощутил это, когда она недавно приезжала к нему. Кроме того, брак с Цяочжэнь намертво привяжет его к уезду, а он не собирается оставаться здесь навечно, его ждет большое будущее – сейчас все зависит только от его решения!
Размышляя так и эдак, он пришел к выводу, что не должен из-за любви к Цяочжэнь упускать шанс, лучший в жизни. Конечно, совесть мучила его: он ведь не был каким-то злодеем. О Кэнане он думал мало, в основном о Цяочжэнь, и, словно безумный, бродил по своей комнате, стуча кулаками по столу или стенам, потешаясь над самим собой: «Ты – обыкновенный мерзавец, потерявший представление о совести, а еще мнишь себя благородным!» И тут же, стиснув зубы, убеждал себя: «Только не передумай, не расслабься! Будущее требует жертв!»
Он начал размышлять о том, как именно порвать с Цяочжэнь. Жаль, что она неграмотна, а то бы послал письмо – и дело с концом, никаких терзаний!
Однажды, когда Цзялинь лежал в этих думах на кровати, к нему пришла Хуан Япин и спросила, что он решил. Юноша честно рассказал ей о своих отношениях с Цяочжэнь. Япин удивленно произнесла:
– Ты что, собирался жениться на неграмотной деревенской девушке? Но ведь это просто самоуничтожение! Ты культурный талантливый парень и вдруг – муж какой-то неотесанной бабы.
– Замолчи! – Цзялинь в ярости вскочил с кровати. – Я тогда тоже был неотесан и грязен, разве вы, городские, могли бы полюбить меня!
Хуан Япин испугалась его гнева:
– Какой ты злой! Кэнань никогда на меня так не кричит!
– Ну и иди к нему! – Цзялинь бросился на кровать и закрыл глаза. Ему пришло в голову, что Цяочжэнь тоже никогда с ним так не говорила.
Но Япин не ушла, а, напротив, приблизилась и легонько тронула его за плечо: