– Не похоже, чтоб ты шутила, у тебя что-то серьезное! – промолвил Кэнань, но все-таки улыбнулся. Он налил сам себе воды, присел за стол и продолжил: – У меня вот какая идея: Цзялинь уже давно работает в нашем городе, надо бы отметить это, пригласить его в ресторан. В школе я ведь дружил с ним, ты тоже, других одноклассников с нами почти не осталось… Давай пригласим его в государственный ресторан, у меня там знакомые есть, так что все будет на высшем уровне.
Япин молчала.
– Ну так как?
Девушка обернулась и умоляюще сказала:
– Кэнань, прошу, не надо об этом! Я безумно устала и хочу спать, не мучай меня!
Юноша в недоумении встал. Собрался на прощание поцеловать ее, но она зарылась в одеяло.
– Не надо этого! Иди скорее!
Кэнань, разочарованный и взволнованный, вышел.
Япин еще долго лежала в постели и думала: он слишком наивен. Не видит, что я люблю Цзялиня, сам же хочет его в ресторан пригласить! Она решила повременить с походом к Цзялиню и отправилась домой, к родителям.
Ее отец, надев очки от дальнозоркости, в это время читал газету, отчеркивая наиболее важные места красным карандашом. Мать, завидев Япин, достала из шкафа новое платье и сказала:
– Это тебе отец Кэнаня прислал. Привез из Шанхая, когда был в командировке. Примерь!
Япин отвела руку матери:
– Убери! Я себя неважно чувствую…
Отец повернулся и взглянул на нее поверх очков:
– Я вижу, ты в последнее время что-то в дурном настроении. Случилось что-нибудь?
Девушка спрятала глаза и, причесываясь перед зеркалом, промолвила:
– Скоро я приму одно важное решение, но сегодня ничего вам не скажу.
– Ты хочешь выйти за Кэнаня? – спросила мать.
– Нет, разойтись с ним!
– Вот шалунья! Еще замуж не вышла, а уже разводиться собралась!
Старики не восприняли всерьез слова дочери, а Япин еще больше уверилась в том, что она должна как можно быстрее поговорить с Цзялинем. Тянуть немыслимо! Чем скорее все прояснится, тем лучше. Она не может больше мучить себя и обманывать Кэнаня.
Япин надела красивую синюю форму, которую носила еще в школе, и отправилась в уком.
Цзялиня в его комнате не было, на двери висел замок. Уж не уехал ли он снова по деревням? Девушка зашла к Цзин Жохуну, и тот сказал, что Цзялинь никуда не уехал. Целый день писал у себя, а сейчас пошел прогуляться.
– Наверное, на Восточный холм, он любит туда ходить!
– Спасибо! – кивнула Япин.
Цзялинь действительно гулял на Восточном холме. Голова была тяжелая от целого дня писания, но свежий воздух овевал ее, и становилось легче.
Он думал о Япин. Она явно оказывала ему знаки внимания, намекала на свою любовь к нему – и не только словами, но и выражением лица, взглядом… Собственно, ничего не скрывала.
Редкий туман поднимался из лощины, в воздухе веяло сыростью. Цзялинь смотрел на город, загорающийся огнями, и думал, что теперь на улицах уже куда меньше народу, чем прежде. Раньше люди выходили вечерами из домов, спасаясь от жары, а сейчас, с приходом осени, улицы были тихи и пустынны. Только на перекрестках стояли кучки людей да время от времени раздавались безнадежные крики торговцев съестным.
Спускаясь с холма, Цзялинь вскоре остановился в изумлении: перед ним была Хуан Япин.
– Как ты здесь оказалась? – спросил он.
Девушка засунула руки в карманы и улыбнулась:
– А почему я не могу прийти сюда? Это же не твое родовое кладбище.
– Уже темно, а ты одна…
Цзялинь оглянулся по сторонам.
– А где же Кэнань? Почему его не видно?
– Он не хвост мой, чтобы вечно за мной тащиться.
– Тогда кто же с тобой?
– А ты разве не человек?
– Я?!
– Вот именно!
Цзялиню показалось, что сердце готово выпрыгнуть у него из груди. А Япин вдруг мягко продолжила:
– Ты не бойся, давай лучше посидим немного!
Они сели в жиденькой рощице абрикосовых деревьев, сорвали по листку, стали мять в руках, но долго ничего не говорили. Первой нарушила молчание Япин:
– Я скоро уеду…
– В командировку? – повернулся к ней Цзялинь.
– Нет, не в командировку, а насовсем. Моего отца переводят в Нанкин, я тоже поеду с ним.
– А ты хочешь уехать? – испытующе смотрел на нее Цзялинь.
Япин отвела глаза:
– Конечно, хочу. Юг – моя родина, я там провела детство. Хотя потом отца перевели на север, я всегда мечтала вернуться в те прекрасные места… – И она продекламировала:
Цзялинь подхватил: