Прошел почти час, прежде чем он вымыл лицо в протоке и поехал дальше. Теперь он немного успокоился. Зеленые горы блестели под солнцем, на голубом небе не было ни облачка – только парящий коршун вдруг стрелой ринулся к горизонту.
Через пять дней, когда Цзялинь вернулся из командировки, он начал свою новую жизнь с Хуан Япин. Эта жизнь была вполне современной. Днем после дежурств они в модных купальных костюмах плавали в пригородной заводи, а потом, надев темные очки, загорали на песчаном берегу. Вечерами шли на Восточный холм, разговаривали друг с другом или тихо пели. Япин быстро одела Цзялиня на свой вкус: куртка кофейного цвета с большим отложным воротником, узкие небесно-голубые брюки, плащ цвета желтеющего риса. Сама она, с завитыми волосами, перетянутыми красной лентой, тоже выглядела очень романтично. Оба они как будто вышли из шанхайского магазина готовой одежды.
Иногда они гуляли за городом, нарочно ездя на одном велосипеде, чтобы привлечь побольше внимания. Япин, довольная, сама везла Цзялиня через весь город. И они действительно привлекали к себе внимание. Многие горожане осуждали их, называя «сверхштатными эмигрантами». Но Цзялинь и Япин презирали эти пересуды и вовсю наслаждались своей романтической любовью.
Вначале Цзялинь стеснялся, однако Япин говорила, что скоро они покинут этот городишко и пусть о них думают все, что угодно. Она хотела, чтоб ее милый вел себя еще более раскованно, тогда позднее ему будет легче привыкнуть к жизни в большом городе. И Цзялинь с головой ушел в эту «практику».
Конечно, кое-что его тревожило. При ближайшем рассмотрении он обнаружил, что Япин своенравна, что с ней не так легко, как с Цяочжэнь, которая во всем слушалась его, напротив, Япин старалась все делать по-своему и подчинить его себе.
Порою он вспоминал о Цяочжэнь в моменты наилучших отношений с Хуан Япин, и тогда его будто кидало из кипящей воды в ледяную. Япин тоже чувствовала это и сникала. Чтобы взбодрить любимого, она шла на все новые выдумки, но это лишь раздражало Цзялиня и в конце концов отражалось на ней самой. Их любовь порой оказывалась воистину горькой!
Однажды дождливым утром, когда весь отдел пропаганды укома заседал, Цзялиня вызвали к телефону в соседнюю комнату. Это звонила Япин. Взволнованным голосом она сказала, что вчера, гуляя с ним, потеряла импортный фруктовый ножик, и попросила срочно съездить за ним. Цзялинь ответил, что у него сейчас заседание, да и дождь хлещет, обещал съездить во время обеденного перерыва, но Япин начала капризничать, заявила, что он даже такой малости сделать для нее не может, и в конце концов расплакалась. Пришлось Цзялиню соврать начальству, будто с одним его знакомым случилось на улице несчастье. Он отпросился с заседания, заскочил домой за плащом и поехал на велосипеде сквозь дождь.
Вскоре его плащ насквозь промок, но Цзялинь все-таки добрался до лужайки, где они гуляли, долго искал – все тщетно, ножика не было. На обратном пути юноша заехал на радиостанцию и сказал Япин, что поиски оказались напрасными. Неожиданно девушка засмеялась и вынула из кармана ножик.
– Где же ты нашла его? – пораженный, спросил Цзялинь.
– А я его и не теряла! Просто решила подшутить над тобой, проверить, до какой степени ты меня слушаешься…
– Мерзавка! Как ты смела?! – дрожащими губами выкрикнул Цзялинь. Он круто повернулся и пошел, оставив ее одну.
Возвратившись в свою комнату, Цзялинь сбросил с себя мокрую одежду и повалился на постель. Он вновь представил себе Цяочжэнь, ее мягкую улыбку и, зарывшись в подушку, разразился слезами.
На следующее утро Япин явилась с ворохом консервов и прочих лакомств, просила у него прощения, обещала больше не сердить его. И Цзялинь помирился с ней. Она действовала на него как крепкое вино: и пьянит, и голова болит. Но он понимал, что все эти безумства идут у нее от любви. К тому же она была очень щедра и тратила на него чуть ли не всю свою зарплату: накупила ему модной одежды на все сезоны, выписала из Пекина какие-то особые туфли, которые он даже не решался надеть, буквально забрасывала его пирожными, консервами, дорогими конфетами, кофе, какао – в общем, всем, что и секретарь укома не каждый день ест. Она подарила ему свои иностранные самозаводящиеся часы с календарем, а сама носила его дешевенькие шанхайские. В таких делах Япин умела идти на жертвы…
В самый разгар их романтической любви к Цзялиню неожиданно явились его отец и дедушка Дэшунь. Юноша торопливо расставил перед ними сласти, фрукты, налил им чаю, но они ни к чему не притронулись. Он понял, что его ждет тяжелое объяснение, и покорно сел перед ними, вытирая с лица пот.