– Да, через неделю, как было написано в направлении.
Она принялась листать отрывной календарь.
Повидав большой город и степные просторы, Цзялинь весело возвращался в свой горный район. Он еще больше уверовал в будущее, потому что хоть и мельком, но повидал мир и смог сравнить его со своим прежним мирком. Ему совершенно необязательно жить, втянув голову; напротив, он может расправить плечи. Станет ли человек, побывавший на море, бояться какого-то пруда?
Не сделав и нескольких шагов от автостанции, он столкнулся с Саньсином в замасленной робе.
– А, ты вернулся? – завистливо протянул Саньсин.
– Как видишь, – ответил Цзялинь. – А ты что тут делаешь?
– Да вот, трактор сломался. Приехал чинить его, а вечером опять в деревню.
– Что там нового у вас?
– Ничего особенного… Вот только Цяочжэнь недавно замуж вышла.
В голове Цзялиня загудело.
– За кого?!
– За Ма Шуаня… Ну, счастливо оставаться, мне пора! – воскликнул Саньсин и улизнул, видя, что Цзялинь изменился в лице.
А Цзялинь замер на дороге, будто потерял что-то. Не думал он, что Цяочжэнь так быстро утешится… Наверное, каждый парень, услышав, что его бывшая любимая вышла замуж, подсознательно испытывает неприятное чувство.
Впрочем, стоять посреди улицы явно неудобно. Он поднял чемодан и направился в уком, но походка его потяжелела. Ему казалось, что прохожие смотрят на него как-то по-особенному, будто знают, что у него тяжесть на душе. На самом же деле если люди и смотрели на него так, то совсем по другой причине, о которой ему предстояло узнать в укоме.
Едва он вошел в свою комнату, как появился Цзин. Он расспросил вкратце о поездке, а потом замолк. По напряженному его лицу Цзялинь понял, что начальник хочет что-то сказать, но не решается. Наконец Цзин выложил все: как Цзялиня поймали на незаконном поступлении на работу и постановили отослать назад в деревню. Донесла на него мать Кэнаня, но ее сын, говорят, не хотел этого и поругался с ней…
Цзялинь, совершенно убитый, тупо стоял посреди комнаты. Цзин рассказывал, что ходил к секретарю укома, дал Цзялиню прекрасную характеристику, просил разрешить ему продолжить работу – хотя бы временно или по договору, но секретарь заявил, что это дело получило слишком широкую огласку: дядя Цзялиня и тот звонил, требуя немедленного удаления племянника…
Когда юноша очнулся, Цзина уже не было. Он не знал ни того, как тот ушел, ни того, что делать дальше. Вынул сигарету, но не закурил, а выбросил ее за дверь, потом так же машинально достал коробок спичек, открыл, и все спички высыпались на пол. Начал собирать их по штучке, затем снова высыпал… По-настоящему он пришел в себя не меньше чем через час. «Да, злую шутку сыграла надо мной жизнь!»
А в действительности он не знал: жизнь пошутила над ним или он над собственной жизнью. Его отношения с Япин казались ему каким-то сном – точно так же, как Цяочжэнь – ее отношения с Цзялинем. Теперь нет никаких сомнений: он снова стал крестьянином, между ним и Япин пролег непроходимый ров. Женитьба на ней, переезд в Нанкин – обо всем этом и думать смешно. Даже если она продолжает любить его, он не может принять ее жертву. Надо по собственной инициативе порвать с ней!
Он скинул свои модные туфли, забросил их под кровать и достал матерчатые туфли, которые ему давно сшила Цяочжэнь. В каждом стежке этих залатанных и покрытых палью туфель таилось столько любви, что юноша прижал их к груди… Был полдень, Япин, наверное, пошла обедать домой, и он сходит туда – в первый и последний раз.
Но едва он собрался выйти, как пришел Кэнань.
– Ты наверняка ненавидишь меня… – не глядя на него, промолвил Кэнань.
– Нет, это ты должен ненавидеть меня!
– Ну, значит, презираешь, считаешь подлецом…
– Ничего подобного. Я понимаю тебя и знаю, что к моему изгнанию ты не имеешь отношения. Но даже если б ты сам нажаловался на меня, я бы тебя тоже понял, потому что я тебе первый напакостил… Ты имел полное право на месть!
Кэнань вскинул голову:
– А ты благородный человек. Я всегда тебя уважал и сейчас уважаю. Прошлое уже не вернешь, сейчас я пришел спросить: чем помочь тебе? Знаю, и тебе, и Япин очень плохо, а я не хочу, чтобы вам было плохо…
– Тебе еще хуже! Надо покончить с этой печальной историей. Вы с Япин должны восстановить свои отношения, а я прошу только об одном: прости меня за зло, которое я тебе причинил.
– Нет, это не выход, – возразил Кэнань. – Хоть я и люблю Япин, но она любит тебя! Я уже больше не страдаю, я все обдумал, да и Япин тебя не оставит…
– Зато я ее оставлю, по собственной инициативе! Я тоже все обдумал.
– Она любит тебя!
– А я по-настоящему люблю другую! – отрезал Цзялинь.
Кэнань удивленно воззрился на него и промолвил:
– Давай больше не будем об этом. Сейчас меня беспокоит, что тебе придется вернуться в деревню, а жизнь там трудная, к тому же семья у тебя совсем не богата. А мы живем получше, и если тебе…
Цзялинь, не дав ему договорить, закричал:
– Не смей унижать меня! Сейчас же убирайся вон!
Кэнань опешил, повернулся к двери. Тут Цзялинь одумался и, схватив его за руку, пробормотал: